Заказ билетов:
+7 (495) 781 781 1
Подписка на новости
Поиск по сайту
Версия для слабовидящих
Пушкинская карта

МОСКОВСКИЙ ТЕАТР «Et Cetera»

Et Cetera

художественный руководитель александр калягин

главный режиссер Роберт Стуруа

Пресса

Брехт мимо времени

Марина Давыдова
"Известия" , 30.01.2007
В московском театре Et Cetera вышел спектакль «Барабаны в ночи». Нешумную премьеру по ранней пьесе Бертольда Брехта стоит посетить для того, чтобы убедиться: молодая режиссура у нас есть.Один из самых удивительных вопросов современной театральной жизни: куда деваются десятки выпускников режиссерских факультетов, исправно сходящие с конвейеров соответствующих вузов? В какую черную дыру они проваливаются? Пусть заявят о себе безусловным творческим достижением, эпатажем, скандалом, декларацией. Пусть погонят «новую волну» (кто-то в ней захлебнется, кто-то будет, чертыхаясь, отплевываться). Ничего. Штиль. Ти-ши-на. Убогость мысли, граничащая порой с профнепригодностью.На спектакле Et Cetera с первых минут становится ясно, что он поставлен человеком, у которого мастерство — в руках. В самых в кончиках его пальцев. Удивительное владение пространством, искусством мизансцены, сценическим ритмом. Редкое по нынешним временам умение работать с артистами. Человека зовут Уланбек Баялиев. Он недавний выпускник легендарного курса Женовача, уже превратившегося в театр. (Вот за что надо сказать Сергею Васильевичу отдельное спасибо, он таки создал в ГИТИСе истинную кузницу кадров.) И лишь самой малости не хватает талантливому дебютанту, чтобы превратить свой грамотный спектакль в настоящее театральное событие. Но эта малость решающая.В пьесе Брехта (она называлась поначалу «Спартак» по имени германского революционного движения) Андреас Краглер возвращается с войны. Его не было четыре года. Знакомые мысленно его похоронили. Любимая девушка Анна беременна от другого и собирается замуж. Ее родители и жених смотрят на солдата как на ожившего покойника. Выброшенный из жизни герой примыкает к «Спартаку» и отправляется на баррикады. Но стоит любимой прийти к нему с покаянной речью, забывает о революции и утыкается грудью в свое мелкобуржуазное счастье.Молодой режиссер превращает не самый совершенный опус великого драматурга в театральный аналог картин немецких экспрессионистов. Он создает на сцене страшноватый мир, в котором человек похож одновременно на куклу и на привидение. Жесткая социальная эстетика попахивает тут триллером, словно бы это не ранняя пьеса Брехта, а сценарий к фильму Мурнау. И ведь ясно, что вампирам и прочей нечисти нечего делать в брехтовском сюжете, но кажется, что они притаилась рядом, за сценой. Что тень Носферату мелькнет сейчас на холодной кирпичной стене. Эрос обнимется с Танатосом, и грянет «симфония ужаса». Оформление спектакля (художник Юрий Гальперин) отсылает к несколько иному изводу экспрессионистской традиции — к техногенным пейзажам, обезличивающим человека, превращающим его в часть бездушных механизмов. На сцене дымят какие-то трубы, огромная вентиляционная решетка смотрится огромной мясорубкой. В этой тоскливой индустриальности тоже разлит мистический ужас. И совсем уж здорово в мрачный экспрессионизм врезается вдруг разудалая кабаретность. Гибкий андрогинный официант, с манерами конферансье выкрикивает брехтовские сентенции так, как объявляют номера в кафешантане, а подвыпившая компания гуляк-пролетариев словно бы выползла на улицу из этого самого кафешантана. Зрелый Брехт был крайне недоволен своим ранним опусом. В 50-е годы он написал на него поносную авторецензию, где обвинил героя и себя самого в предательстве идеалов революции. Баялиев оправдывает раннего Брехта. Рабочий класс у него карикатурен, и бросить его на баррикадах сам бог велел. Сам Краглер (Валерий Панков) превращается по ходу дела из героя триллера в теплокровное создание, достойное простого человеческого счастья.И если можно обвинить в чем-то этот изысканный и стильный спектакль, так только в том, что он нацелен в пустоту. Дух ушедшего времени режиссер передает точно и умно, дух нынешнего словно бы не чувствует вовсе. Ведь поставь он пьесу Брехта в самом начале бурнокипящих 90-х, она могла бы вступить со временем в резонанс. Но обращать пафос такого спектакля в нынешний зал все равно что убеждать Обломова в пользе обломовщины, а Подколесина в превратностях семейной жизни. Граждане и так не торопятся на баррикады, а копят в зависимости от благосостояния деньги на телевизор с плоским экраном или на дом в Черногории. И баррикад вокруг никаких нет. И возводить их некому. И стагнация цветет махровым цветом… Вопрос, почему ты ставишь свой спектакль здесь и сейчас, в конце концов главный вопрос. На этот главный вопрос ответа в спектакле нет. И быть может само его отсутствие является ответом на другой вопрос, который был задан нами в самом начале. Куда деваются молодые режиссеры? А туда и деваются — в пустоту. Иногда эстетически совершенную, но навевающую безмерную тоску. Тут нерв времени не задет. Тут нас теребят, а нам не больно. Должно быть больно. Хотя бы чуть-чуть.

© 2007–2021, Театр Et Cetera

Официальный сайт Александра Калягина
www.kalyagin.ru

E-mail: theatre@et-cetera.ru

Адрес: 101000, Москва, Фролов пер., 2
Проезд: Метро «Тургеневская», «Чистые пруды», «Сретенский бульвар»

Схема проезда
Справки и заказ билетов
по телефонам:

+7 (495) 781-781-1
+7 (495) 625-48-47