«Любовь — это испытание». Премьера спектакля «Сцены из супружеской жизни» в театре Et Cetera

«Любовь — это испытание». Премьера спектакля «Сцены из супружеской жизни» в театре Et Cetera

«Культура Москвы» побеседовала о новой постановке с режиссером Борисом Морозовым и актрисой Наталией Житковой.

Народный артист России Борис Морозов, режиссер новой постановки «Сцены из супружеской жизни» по сценарию одноименного фильма (1973) Ингмара Бергмана, — один из признанных мастеров психологического жанра. Он ставил спектакли во многих знаковых учреждениях столицы, включая Центральный академический театр Советской армии, Театр имени Пушкина и Театр Ермоловой. «Сцены из супружеской жизни» он создал на основе адаптированной для подмостков редакции Наталии Житковой, она же исполнила главную (и единственную) женскую роль.

Он
Его (в фильме и спектакле героя зовут Юхан, но, как замечают постановщики, имя можно подставить любое, как и профессию, страну и другие внешние атрибуты) играет Григорий Старостин. Играет очень деликатно, мягко и интеллигентно вначале, в ходе повествования накаляясь и превращаясь в бурлящий вулкан, веками подавлявший эмоциональную лаву и наконец решивший ее исторгнуть. Это любопытный мотив, вскрывающий один из ключевых нарывов повествования: все тайное становится явным, скрытые чувства и переживания превращаются однажды в достояние общественности. Красивая обертка оказывается пустышкой, и за безупречным фасадом, замалчиванием и недосказанностью открывается бездна страстей.

Эта история про Мужчину и Женщину (так же глобально, архетипично, как в фильме Клода Лелуша 1966 года) над временем, ибо она вечна, а также про мучительный поиск любви и друг друга. «Это блуждание, кстати говоря, может быть, самое интересное», — поделился Борис Морозов. И правда — их терзания, метания, то стенания, а то и лобзания сменяют друг друга, подобно облакам в пасмурный день, когда нет-нет да выглянет неожиданное солнце. Раскрытие Юхана идет по нарастающей — от образцово-показательного отца семейства до фактически подростка-бунтаря. А ближе к концу — оглушительное осознание внутреннего одиночества, которое Григорий Старостин отыгрывает филигранно.

Видимое отсутствие проблем и есть главная проблема этих отношений. Кажущаяся идеальность разбивается о вспышки безумно-бездумных, отчаянных поступков, похожие на пощечины, призванные вырвать героев из контекста обычной квартиры, привычного быта, будничной семейной жизни. Обыкновенность выражается и в сценографии: аскетичное пространство симметрично обставлено парными столами, стульями, креслами и вешалками с одеждой — ничего особенного, в любом доме есть похожий набор, знакомый зрителю и еще больше облегчающий его интеграцию в предлагаемые обстоятельства. Встряхнуть бы это, перемешать, выбить из кем-то придуманной колеи, столкнуться с собой настоящим, задать себе неудобные вопросы — что и случается с Юханом. Но кризис, конечно, затрагивает обоих.


Она
Ее хочется окутать пеленой заботы — настолько хрупкой и ранимой предстает Марианна (опять же имя формально). Это отражается и в прямом обращении к залу, которое разрушает «четвертую стену» и не может не трогать, особенно в самые уязвимые моменты обнажения ее души, выражения внутренней боли. И в белоснежных — безупречных, чистых — тонах ее одежды первой половины действия, и в безусловной приверженности своему супругу.

Впрочем, Марианна Наталии Житковой намного острее и целостнее кинематографической предшественницы. Важной составляющей эволюции образа героини становится обретение самости, подробный самоанализ в угоду победы над фальсификацией личности, но и ей, такой сильной и разумной, не избежать эмоционально-чувственных качелей. Героям и сложно вместе, и невозможно порознь: Марианна, во второй половине действия облачаясь в победоносное красное платье, торжественно провозглашает себя свободной от Юхана, однако сама же вскоре это опровергает. Вместе они действительно становятся некими пилигримами, бредущими по жизни в поисках себя и друг друга, новых смыслов, точек опоры и ценностей. Как сказала Наталия Житкова, за всеми этими вещами — карьерой, деньгами и внешним блеском — мы теряем что-то настоящее, то, ради чего существуем.

На протяжении действа режиссер пытается понять своих героев, разглядеть их во всем многообразии сложносочиненных личностей и судеб. Тема фатума, предопределенности, к слову, отыгрывается и в музыкальном сопровождении, лейтмотивом которого стала Симфония № 5 Людвига ван Бетховена. Бытует мнение, что суть этого произведения сам композитор выразил словами: «Так судьба стучится в дверь!» Но в противовес неумолимому року он все же оставляет место для надежды, триумфа света в финале. По решению постановочной группы, это ощущение сохраняется и в «Сценах супружеской жизни».

Они/мы
Куда уходит любовь? Уходит ли она? Реально ли ее сохранить? А может, трансформируясь, она преобразовывается в нечто иное? Если так, то во что? Этими вопросами бесконечно задаются герои спектакля, вовлекая и зрителей в рефлексию на тему одновременно самого прекрасного и ужасного чувства на свете.

«Об этом вся мировая классика, вся мировая драматургия: любовь — это испытание. Путь к счастью — это как путь на Голгофу», — подытожил Борис Морозов. Кажется, неспроста неоновый экран, играющий одновременно роль занавеса и световых эффектов, представляется периодически то разделительным стеклом, сквозь которое герои метафорически смотрят друг на друга (об этом говорит Юхан в одной из сцен), то зеркалом, как бы отражающим сюжет на публику. Эта история стара как мир, похожа на сотни других — и оттого идеальна для любого, кто хоть однажды испытал любовное настроение.

Некоторые увидят модель созависимых отношений и вспомнят книгу Эрика Берна «Игры, в которые играют люди», для других любовь предстанет в божественном абсолюте. Как сказала Наталия Житкова, при создании спектакля в одну из сцен создатели думали включить фрагмент из Первого послания апостола Павла к Коринфянам: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает».

Знаменитый немецкий философ Эрих Фромм в своей книге «Искусство любить» писал, что любовь — это акт веры. В свои чувства, в судьбу, друг в друга, таких земных и несовершенных. Кажется, в этом и есть квинтэссенция представленного зрителям действа.


Источник: https://www.mos.ru/news/item/159826073/