"Et Cetera" — мой театральный дом

Журнал "Театральная афиша столицы", номер от 01.02.2025


Кирилл Лоскутов — актер театра «Et Cetera»  п/р А. Калягина, выпускник режиссерской группы актерско-режиссерского курса Л.Е. Хейфеца. Но после окончания института он стал работать актером, завораживая зрителей необъяснимой, но очень притягательной энергией, передавая тончайшие нюансы настроений и чувств своих героев. В 2022 году Лоскутов дебютировал на сцене родного театра как режиссер, поставив комедию Евгения Шестакова «Три плюс кот», и этот спектакль пользуется большой любовью и вниманием зрителей. Теперь Лоскутов мечтает показать «Три плюс кот» на своей родине — в Горно-Алтайске и Бийске.

- Сколько лет вы работаете в театре «Et Cetera»?

— Я был принят в труппу театра в 2008 году. Получается, уже шестнадцать лет.

— Вы целенаправленно поступали в ГИТИС?

— Я приехал в Москву, как и большинство абитуриентов, пробовал поступить во все театральные вузы. А до того я закончил в Новосибирске теат­ральное училище, где оказался случайно: не поступил в университет на исторический факультет, решил перекантоваться в актерском училище, а вышло, что навсегда. У нас в Новосибирске преподавал выдающийся режиссер Изяслав Борисович Борисов. Он сам по себе такая величина, что совсем не важно, был он педагогом или нет. Он мог добиться от артистов абсолютно всего. Это была великая школа.

— Вы пришли в «Et Cetera» с большой группой учеников режиссерско-актерского курса Леонида Хейфеца. Вы были в режиссерской группе?

— Да, я учился в режиссерской группе, нас было всего пятеро, а актеров было пятнадцать. В институте мы изучали теоретические труды Марии Осиповны Кнебель — мне кажется, что я многое тогда понял, — а параллельно делали студенческие работы. Нам повезло, у нас были прекрасные педагоги. Для нас очень много сделала Ирина Юрьевна Промптова, педагог по сценической речи. Она с нами подготовила чтецкие программы и повезла нас в Париж. Представляете, мы, еще студенты, оказались в Париже!
Первый спектакль в театре «Все проплывающие» поставил с нами сокурсник Рустем Фесак. Он взял прозу — пять рассказов Юрия Буйды, сам сделал инсценировку. Мы вошли в театр все вместе, нас даже представляли молодым поколением театра «Et Cetera».

— Тогда вы сыграли героя рассказа «Фашист», в рецензии на спектакль в «Независимой газете» вашу работу назвали блистательной. А у вас было желание самому заниматься режиссурой?

— Практически нет. Поступив в театр «Et Cetera», сразу окунулся в стихию мюзикла, играл в знаменитом спектак­ле «Продюсеры», а потом работал в «Буре», которую ставил Роберт Стуруа. Это же фантастический опыт, фантастическая удача. Для моих ребят, с которыми я учился, режиссура — это профессия, их хлеб. Мне интереснее работать актером. Хотя мои режиссерские опыты подпитывают актерскую деятельность. Одно снабжает другое, я как бы сижу сразу на двух стульях. Когда в процессе работы над ролью я не соглашаюсь с тем, что мне предлагает режиссер, то начинаю думать, что смогу сделать лучше. Правда, не всегда это получается. Нам повезло работать со Стуруа, Панковым, Шапиро — это как на другую планету слетать. Ты ощущаешь такой масштаб, поднимаешься на такие высоты, такой происходит взрыв мозга.

— В театре кто-нибудь из режиссеров напомнил вам Хейфеца?

— Наверное, Владимир Панков. Он тоже занимается действенным анализом. И Адольф Яковлевич Шапиро – к него тоже мощная подложка разбора, серьезный смысловой анализ, он дает понимание того, про что это сейчас будет.

— Сегодня вы работаете рядом с выдающимся Александром Калягиным. Вы учитесь у него?

— Невольно, на уровне подсознания, наверное, учусь. Но он такой великий, что я ощущаю в нем больше художественного руководителя, чем партнера по сцене.

— В театре работают выпускники разных театральных школ. Вы видите разницу?

— Конечно вижу. Мне иногда кажется, что это проблема нашего театра. Мы все имеем разные координаты. Особенно выделяются щукинцы.

— А то, что в театре работают разные режиссеры, это тоже проблема?

— Может быть, теоретически я понимаю, что хорошо, когда ты работаешь с одним режиссером, так правильнее, нужнее, важнее. Но сам я живу по-другому. И мне нравится, что есть опыт работы в мюзикле, а параллельно есть работа с Робертом Стуруа или с Григорием Дитятковским. Наверное, при одном мастере все становятся похожими друг на друга. Наш театр со своей разноплановостью не может не привлекать.

— Есть ли роли, которые не нравятся, которые играть в тягость? О какой роли мечтаете?

— Везде находишь радость, любовь, нечто такое, за что держишься. Не всегда сразу это понимаешь — например, то, что спектакль «Чайная» получился, мы поняли только тогда, когда первый раз сыграли на зрителя. Пришла девчонка, которую зовут Ичэнь Лю, со странной пьесой. Конечно, для нас было открытием, что этот набор текстов, мизансцен может стать спектаклем. Я полюбил свою роль — роль рассказчика, мне кажется, правильнее его назвать Дух чайной. Мы несколько лет играем #ОСТОРОЖНОБАСНИ Влада Маленко, а сегодня открылось что-то новое, мы поняли, про что играем, и это греет. Сейчас репетирую «Старосветских помещиков» по Н.В. Гоголю. Пока тоже ничего не понятно. Режиссер Владимир Бельдиян рассказывает нам про то, каким будет спектакль. Он философ, его интересно слушать. Кто-то из артистов, правда, засыпает. (Смеется.) А мечтаю я, еще с ГИТИСа, сыграть Войницкого.

— Вы изначально хотели сыграть героя в своем спектакле «Три плюс кот»?

— Я, как и Товстоногов, считаю, что артист не должен ставить и играть одновременно. Совмещать две профессии — это сложно. Или ставить, или играть. Я показывал пьесу многим, но никто не захотел сыграть. На самом деле, прямо скажем, пьеса не великая, предназначенная для эстрады, с эстрадными репризами. Мы долго работали над текстом, что-то переписывали. До сих пор пытаемся что-то в нем менять, решаем, что делать дальше. Хотя спектакль состоявшийся и очень успешный. Зрители его любят, мы его с огромным успехом сыграли в Луганске и не только там.  Мечтаю отвести его на свою родину, в Горно-Алтайск и в Бийск.

— Там живет мама? Вы из теат­ральной семьи?

— Нет. Моя мама работала в библиотеке. Живет она в Новосибирске. Приезжает в те города, где проходят гастроли нашего театра.

— А ваши дети продолжат актерскую династию?

— Не знаю. Старшая дочь ходит на курсы сценографии во МХАТе, она хотела заниматься анимацией, но не нашла, где этому учат. Она мне помогла оформить детский спектакль «Чайная птица» про детство Чехова в Таганроге. В нем заняты три артиста, которые играют много разных персонажей, и они работают в масках. Все эти маски рисовала она. Еще оформила новогодний спектакль, получила за него свой первый гонорар. Другая дочка еще не понимает, но уже актриса. А что из этого выйдет, пока трудно сказать.

— У вас есть желание учиться, познавать новое в профессии?

— Желание, конечно, есть. Но где? Должна возникнуть ситуация. Я был слушателем нескольких лекций Анатолия Васильева. Но вскоре понял, что если всерьез это делать, то надо все бросить и окунуться с головой. Трудно переключаться, нельзя потом играть «Королевскую корову». Хотя было много интересного: после структурированного анализа и ясного разбора, который всегда делал Хейфец, я столкнулся с совсем другим художественным мышлением. Васильев живет мирами, образами, Хейфец строит, ставит четкие вопросы. Что случилось? Этот вопрос обязательно возникал при любой работе.

— Никогда не было искушения уйти работать в другой театр?

— Никогда! «Et Cetera» — это очень хорошее, благословенное место. И для меня уже мой театральный дом.