В зоне доступа

В ЗОНЕ ДОСТУПА
Стыдно признаться, но до этого спектакля я не был в театре лет эдак уже пять. Дела семейные, заботы, работа, в общем, не до театров как-то было. Да и чего греха таить, из того, что в окружающем информационно-рекламном пространстве попадалось на глаза про идущие сегодня спектакли ничего не цепляло. А возможно, я уже избалован в прошлом регулярным посещением, в течение нескольких лет, театра-студии Петра Фоменко с его волшебными и гениальными постановками. В общем не знаю, в чем тут дело и вот вдруг, что называется, «здрасьте я ваша тетя»… Моя знакомая рекомендует мне посмотреть в Et Cetera, что под управлением замечательного русского актера и режиссера Александра Калягина одну интересную постановку «В зоне доступа», где в добавок ко всему, один из главных персонажей спектакля – моя коллега по цеху – психолог и психотерапевт, зачем-то затеявшая игру с мобильными телефонами, сообщениями и звонками, приходящими во время дружеского застолья. Ну как тут не возбудиться моему театрально-потребительскому интересу?! Да и живое сарафанное радио, с опциями подробного описания увиденного и пережитого, с ответами на вопросы, признаться, для меня куда важнее любых, пусть самых ярких, креативных, но все-таки неживых афиш-картинок, анонсов и, тем более, других форм современной навязчивой и потому отталкивающей рекламы. Особенно в сфере искусства. Талантливо, красиво и умно сделанное, дающее возможность в этом творении уловить какую-то новую правду о жизни и себе, всегда вызывает отклик у воспринимающего это творение. Оно уже, само по себе, обладает волшебной притягательностью, передаваемой в данном случае из уст в уста, а возможно и какими-то другими космическими проводами, соединяющими людей между собой. Афиши и другая реклама, на мой взгляд в данном случае, вторичны.

Вполне себе бытовая сцена несколько нервного разговора жены (она же психолог-психотерапевт) с мужем (пластическим хирургом) по поводу презервативов, обнаруженных матерью в рюкзаке их взрослеющей дочери-подростка, сразу же цепляет и надежно погружает тебя в разворачивающееся на сцене действо и уже с первых его нот невольно побуждает размышлять на одну из самых пикантных тем детско-родительских отношений. Но, при этом, с каким-то добрым и немного грустным смехом. До ностальгической боли знакомые декорации современной среднестатистической квартиры, с балконом и видом из окна на такие же точно невзрачные известково-белые многоэтажки, изрезанные правильными геометрическими линиями межпанельной гидроизоляции, с настоящим кухонным гарнитуром, праздничным столом, оливье и прочей традиционной кулинарией, уже на каком-то визуально-физиологическом уровне располагают тебя к привычному, но приятному времяпрепровождению в этот вечер.

Собирающиеся к столу старые друзья со своими половинками, искренне радующиеся друг другу, вместе и поочередно подхватывающие брошенную кем-то фразу, весело обыгрывающие ее в дружеской доброй пикировке, сочными мазками дорисовывают этот застольный натюрморт, обволакивая зрителя уютной атмосферой домашнего праздника. Вот оно счастье – здесь и теперь, так просто и так убедительно заискрившееся на сцене! И даже минутная мизансцена с довольно откровенными объятиями на кухне мужа и жены из разных супружеских пар (пока все тусят на балконе), вызывая в общем-то некоторое недоумение, не портит этой атмосферы. Ну, мало ли чего там у них – давно не виделись, соскучились, а чего бы и не пофлиртовать, пусть и в таком современном раскованном стиле - даже забавно. Хочется всем им крикнуть – хорошего вечера, ребята!

Но все же сложно было поначалу предвидеть, что именно это «смысловое ружье», повешенное авторами спектакля в мимолетной, как бы ни к чему не обязывающей мизансцене игривого флирта, в итоге и выстрелит в теплых декорациях чудесного домашнего праздника, обдавая зрителя контрастным душем разворачивающихся на сцене трагических событий. Звенящий и счастливый бурлеск дружеской встречи вдруг окажется в общем то лишь ярким тоненьким, но легко сползающим покрывальцем, маскирующим ту реальную жизнь, которую прячет за ним каждый из присутствующих. Ружье выстрелит и совсем не по воробьям. По-разному, но по полной программе достанется каждому из пришедших на эту вечеринку, включая хозяев, срывая в зале уже не только смех, но и другие реакции. Отчаянное «ну зачем же!», испуганное «нет-нет, только не это!», и печально-задумчивые «эхехе» и «да уж..»… Многие в зале давно уже сроднились с происходящим, сопереживая персонажам и, вероятно, узнавая где-то в них их поступках себя.


То, что развернулось на сцене единым «непрерывным кадром», выразительными средствами странной застольной игры и конечно благодаря талантливой игре актеров, нельзя отнести к какому-то одному жанру и приему. «Все промелькнули перед нами, все побывали тут…». И жанрово, и содержательно, и даже декорационно. Тут тебе и шекспировская комедия положений, или скорее трагикомедия положений, и смысловая отсылка к фильму Г.Данелии «Осенний марафон», а к фильму В.Мережко «Ночные забавы» еще отсылка и декорационным решением (все действие происходит практически в стенах одной квартиры). И вероятно, еще ко многим другим театральным и кинопостановкам, не говоря уже о литературных произведениях самых разных времен и культур, активно пытавшихся осмыслить эту тему. Но к чести молодых создателей спектакля, они не только не потерялись и не растворились в обилии уже давно существующих на сей счет авторитетных художественных высказываний, но и нашли, похоже, какие-то свои уникальные современные живые нотки и способы их сценического выражения таким разножанровым языком. Чему, по большому счету, я в общем-то не очень удивлен – есть у кого учиться. Чего только стоят, к примеру, Бабс Баберлей, Эзоп, Платонов, Чичиков, Ихарев и многие другие, неповторимые и часто по характеру противоположные друг другу образы, потрясающе сыгранные, в свое время, руководителем театра, в стенах которого и творят молодые режиссеры и актеры.


Возможно именно эти живые, разножанровые и также талантливо переданные актерами нотки предложенной сценической истории и являются залогом того, что по ее ходу зритель лицом к лицу сталкивается с трагическими смыслами и «теневой» стороной человеческой жизни и отношений, будучи внутренне подготовленным к этой встрече. И это мне, как профессиональному психологу и психотерапевту, по роду своей деятельности часто имеющему дело с этой теневой стороной или «вторым дном», очень близко и важно. Именно это второе дно, образующееся день за днем из наших внутренних пустот и деформаций, своевременно не заполненных и не отрихтованных, - универсальный знак нашего времени в разных его проявлениях, становится часто основным предметом психологической работы. Именно это второе дно своей потаенной жизни, тщательно маскируемое человеком и от самых близких людей, во многом лишает эти отношения самоценности, уникальности, искренности, сокровенности, доверия, возможности узнать себя и родного тебе человека глубже, найти решение возникшим в отношениях трудностям и неудовлетворенностям и, наконец стать, благодаря этому более зрелым и целостным. Именно эта вторая скрытая сторона жизни, в итоге, отчуждает людей друг от друга в иллюзорных поисках быстрого счастья на стороне, в тайне от партнера, друзей, близких.


Да и близкие зачастую не готовы ни понять, ни принять все это, а тем более помочь заполнить эти зияющие пустоты души и тела, ведь они сами страдают тем же. И стоят перед этой двойной реальностью и взаимным отчуждением очень многие обладатели такой внутренней пустоты, очень разные в своих характерах и возрастах, в своих социальных статусах, в своих половых принадлежностях и сексуальных пристрастиях, дружно растопырившись перед этой реальностью, уже как перед само собой разумеющейся неизбежностью, вкушая ее вновь и вновь то ли, как щекочущий нервы запретный плод, то ли как привычную сладкую разлагающую душу и тело отраву, от которой уже невозможно отказаться.

И только несколько искренних и сокровенных слов, которыми обменялись два, по сути, главных персонажа спектакля – отец (хозяин дома) и его дочь, роль которой лишь легким пунктиром дана на сцене, звучат в финале целительным и сверяющим биение сердец камертоном - сердец, находящихся в «зоне взаимного доступа». Спасибо тебе, папа, я очень люблю тебя, - почти шепчет в телефонную трубку дочь, сбежавшая из дома к своему парню с ведома папы, но в тайне от мамы-психолога. И я очень тебя люблю, - немного неуверенно, но нежно отвечает понимающий и доверяющий своей дочери отец. И этот финал, огорчающий меня, как профессионала, чья коллега убедительно показана в постановке в непривлекательном свете, очень радует и греет меня по-человечески.