Владимир Скворцов: «Я наконец-то научился быть искренним в кино»

В театре "Et cetera" заслуженный артист России Владимир Скворцов считается лидером. И хотя сам актер скромно отказывается от такой оценки, его послужной список позволяет ставить Скворцова на уровень мастера. В 44 года у Владимира почти полсотни ролей в кино, некоторые сделали его по-настоящему популярным (следователь Шаманов в фильме "Шаман"), главные роли в четырех театрах, несколько режиссерских работ (и то и другое отмечено критиками и премиями), программы на радио, дубляж кинофильмов. И много творческих планов.

Мы беседуем в уютной чайной комнате театра за час до спектакля. Сегодня это шекспировская "Буря" режиссера Стуруа, где Скворцов в гриме, изменившем его до неузнаваемости, убедительно играет влюбленного раба Калибана.

- Владимир, вы играли в спектаклях известных режиссеров: Мирзоева, Стуруа, Морфова, Угарова. Интересно сравнить манеру, почерк разных мастеров.

- Все мои режиссеры по-своему уникальные и удивительные. На мой взгляд, хороший режиссер должен быть в известном смысле хулиганом и ребенком одновременно.

Владимир Мирзоев был моим первым режиссером, считаю его своим крестным отцом, он взял меня с четвертого курса Школы-студии МХАТ на роль Добчинского в "Хлестакове". Потом были Грумио в "Укрощении строптивой" и сэр Тоби в "Двенадцатой ночи". Мы с ним сделали около десяти разных проектов. Но, как мне казалось тогда, Володя видел меня только в одном качестве, а я в силу своих молодых амбиций хотел чего-то большего.

Роберт Стуруа - это абсолютно мой режиссер в смысле творческого сопряжения. С ним очень интересно работать. Роберт Робертович может репетировать какую-то сцену и сделать ее гениально, а потом вдруг сказать: "Я  неправ, должно быть иначе!" - и предложить другой вариант. Парадокс: иногда мне кажется, что в силу своих лет этот человек знает ВСЕ, однако каждый день он открывает что-то новое для себя. Я поражаюсь, что несмотря на почтенный возраст, он остается в душе молодым человеком, провокатором и хулиганом. И бывает по-детски наивным и непосредственным.

Всех моих режиссеров объединяет то, что в творческом поиске они идут от артистов, которых считают соавторами спектакля, все рождается в тесном сотрудничестве. Конечно, при условии полной внутренней актерской свободы.

- А какой режиссер Александр Калягин?

- Мы с ним работаем вместе почти двадцать лет. Сначала я просто боялся к нему подойти - актеры МХАТа всегда были моими кумирами, и он был в числе самых любимых. Какой он в работе? Гениальный артист и очень сложный человек, при этом по-отечески добрый. Ну, а кто из нас простой? На нем лежит огромная ответственность: театр, Союз театральных деятелей, различные проекты. По отношению к своей труппе он максималист, требует от нас постоянного самосовершенствования. Каждая репетиция с ним познавательна, как мастер-класс. Но эти репетиции поначалу тяжело мне давались.

Примеры? Во время репетиций он часто показывает, ЧТО надо играть, но артисты иногда ошибочно полагают, что он навязывает им свою манеру. А копировать не нужно, Калягин ценит уникальность каждого. Сан Саныч, например, учит меня: чаще играй спиной! Как? Почему? Он наставляет: меньше выходи на авансцену! Не продавай так дешево себя! И ведь он прав. Образ разворачивается совершенно по-иному, роль становится более объемной. Подобные драгоценные советы идут в актерскую "копилку".

Мы с ним иногда ссоримся, но скорее это такие "семейно-творческие" разногласия. Калягин - преданнейший театру человек, он любит понятие "театр-дом", обожает свою труппу и за эти двадцать лет он, видимо, поверил в меня.

- За роль Обломова в спектакле "Оболом off" Центра драматургии и режиссуры вы удостоены трех премий! Редкий резонанс. В чем секрет?

- Режиссер Михаил Угаров поставил спектакль про трепетное и ранимое мужское сердце. Здесь "выстрелили" сила и обаяние образа, текста, точная работа всех семерых актеров. Герой, умный человек, "целый человек", каким он себя позиционирует, ради своей философии отказывается от всего: от жизни, от любви... Это типично русское. Но когда мы показывали спектакль в Германии, немцы, как и русские зрители, устроили овацию - приняли "на ура" нашего Обломова. Угаров тогда сказал, что они хотели бы так жить, да не могут. Для них это несбыточная мечта. А мы ее реализовали (смеется).

- Вы как режиссер  поставили несколько спектаклей, в том числе недавнюю премьеру - "Старшую сестру" Володина, ставшую несомненным успехом. Чем руководствуетесь, когда выбираете пьесу?

- Видимо, это вечные общечеловеческие темы, волнующие меня. Первый мой режиссерский спектакль - "Скользящая Люче" - о том, что каждый человек, потерявший близкого, несет на себе крест - чувство вины, которое не проходит. Решение поставить "Люче" пришло после смерти моего отца... В спектакле "Орфей" Жана Кокто - тема самопожертвования во имя кого-то.

Судя по тому, что на "Старшую сестру" билеты распроданы на месяц вперед, зрителям сейчас необходимо некое возвращение назад, к истокам. Все отмечают стилистическую выдержанность спектакля. Но он вовсе не старомоден, наоборот, по  сути это наш взгляд из 2014 года на полвека назад. В спектакле каждый для себя находит что-то свое, одна из центральных тем - выбор, сделанный не вовремя в силу каких-то запретов или нравственных норм. От этого страдают не только герои и их близкие, но и совершенно сторонние люди. Это история про зависимость от обстоятельств, про прощение. В этом спектакле играют мои друзья, коллеги, как режиссер, я могу назвать их своей талантливой командой актеров. В главных ролях - Мария Скосырева и Екатерина Егорова.

- Расскажите про работу в кино.

- Профессия киноактера, наверное, самая сложная для меня, я это понял сейчас. Сложно по психофизическим затратам, по самоотдаче. В театре легче работать. Ты имеешь право на ошибку, ты в поиске, необуздан, творишь, хулиганишь. Кино требует предельной концентрации на себе и роли, при том что от актера тут зависит очень немного. Важнее то, чего не видит зритель: кто и как фильм снимет, как загримируют, что останется после монтажа. В кино актер - лишь правильно или неправильно подобранная краска в палитре творческой группы. Поэтому необходимо постоянно быть в тонусе и в понимании того, что происходит вокруг, хотя это совсем иное пространство. Эта работа мне также по душе, к тому же после фильмов кто-то узнал, что есть такой Володя Скворцов, актер, еще играющий и в театре. Я считаю, что актеры должны пытаться разнообразить себя, иначе смысл профессии теряется. Поэтому приходится учиться новому, я, например, только к сорока годам научился правильно и искренне существовать в кино, а до этого  набирался опыта.

- Какие премьеры готовит театр?

- В сентябре Григорий Дитятковский выпускает Островского "Сердце не камень", зимой Питер Штайн - "Бориса Годунова".

Приближается время спектакля. Актера зовут на грим. Перед спектаклем он должен настроиться, "зазерниться", как говорят в театре. Хорошее, точное слово. Актер выходит на сцену, и "зерно" его роли "прорастает" в душах зрителей.