Театр Et Cetera п/р А. Калягина. У. Шекспир. «Комедия ошибок»

Юбилейныйшекспировский год еще не успел начаться, а в Москве появились уже четыре новых«Гамлета», два «Отелло», «Мера за меру» и «Укрощение строптивой» (последние дваназвания не редкость в московской афише). Роберт Стуруа, который давно уженосит негласный титул шекспировского режиссера, выбрал раннюю «Комедию ошибок»,не избалованную вниманием режиссеров. В ней он увидел отражение сегодняшнегосостояния умов, парализованных страхом, когда люди не хотят признать очевидное(пусть и невероятное), а уж тем более проанализировать его и найти внятноеобъяснение происходящему.Это типичныйспектакль Роберта Стуруа – с опознавательными знаками тревоги,расставленными музыкой Гии Канчели, со стильным пространством ГеоргияАлекси-Месхишвили вне времени и места, где у ног точно плещется кровавоеморе. С загадочными слугами просцениума (здесь они зовутся стражниками) востроверхих шляпах с непроницаемыми набеленными лицами. С родимыми пятнамипамяти (так, девочка-помреж, что просит прощения за погасший во время действиясвет, заставляет вспомнить о временах грузинской разрухи, когда спектаклидоигрывались при свечах и зажигалках зрителей). И наконец, с тойгипертрофированной театральностью в актерской игре, которая именно здесьзаставляет вспомнить тбилисские спектакли режиссера.Старый отец впоисках пропавшего сына попадает в город, где ему грозит смерть, и герцог,издавший жестокий указ, становится заложником собственной жестокости: ему жальстарика. Здесь же оказываются два брата-близнеца с двумя близнецами-слугами,которых много лет назад разлучило кораблекрушение (ключевой шекспировский ход).Зеркальное сходство обеих пар порождает массу нелепых ситуаций и множиттревогу, ведущую к ключевому вопросу жизни – «Кто я такой на самом деле?»,почти такому же ключевому, как «Быть или не быть?», который тоже звучит здесь,правда, по-немецки. И вместе с костюмами в стиле 1930-х немецкая речьзаставляет вспомнить о бравурном по форме и чудовищном по сути времени. Заплетя всенелепости в тугой узел, Шекспир подводит своих героев к счастливой развязке,воссоединению братьев и влюбленных, желанной ясности. Но именно пафоссчастливого финала, кажется, режиссеру сейчас почти невыносим – и он комкаетего, как бумажку с неудавшимся наброском.