Мы, нижеподписавшиеся

Они вот стоят перед глазами и не уходят. Люди эти, понимаете? Люди! Не режиссерские фокусы перед глазами стоят, а люди. Потому что интересные все. И все – со своей судьбой, с болью своей… Все. Как один. Ни одной не просто провальной роли, а неинтересной. Такой вот еще бывает театр. Про людей.


А я не верил поначалу. Говорил: не может быть! Какая, говорите, пьеса? «Мы, нижеподписавшиеся» Гельмана? Очень уважаю Александра Исааковича. Но вы хотите сказать, что сегодня люди будут смотреть историю про то, как подписывают акт приемки хлебозавода? Да сегодня и слов таких нет!

Какой, говорите, театр? Нижнетагильский драматический? Не знаю такого. Кто, говорите, режиссер – Владимир Скворцов? Это же актер. Замечательный, да. Но при чем тут…

Как говорил незабвенный профессор Плейшнер: «Да, я ошибся». Пьеса Гельмана не просто про сегодня, она – про всегда. Потому что она не про приемку хлебозавода, а про людей, и про то, что ими движет. Про наши мотивации – истинные и фальшивые. Про нашу жизнь, в сущности.

В спектакле работают московские звезды и актеры Нижнетагильского театра.  Никто никого не переигрывает. Никто никого не лучше. Просто очень хорошие, мощные актеры. Значит, хороший театр.

Что до Скворцова… Уважаемые дамы и господа! Осмелюсь вам доложить, что у нас на театре работает очень хороший режиссер. Подчеркиваю: очень хороший. Скворцов владеет полузабытым нынче умением: рассказать историю на сцене так, чтобы: а) было очень интересно, б) в ней участвовали живые люди.

Спектакль хороший какой? Который летит незаметно, а остается в памяти надолго. Вот такой и поставил Владимир Скворцов.

Кто не читал «Мы, нижеподписавшиеся», тот почти наверняка смотрел замечательный фильм Лиозновой, где блистали Куравлев, Муравьева, Яковлев, Янковский, Лучко, Ливанов… Действие там происходит в вагоне, если помните.

Но это ведь умаешься все время вагон смотреть? Замечательная Мария Рыбасова придумала удивительный мир. Там есть и вагон и купе, но этот мир расширяется все время. Не в поезде действие происходит, а в жизни .

Как и всякий – подчеркнуто – очень талантливый режиссер Скворцов занимается не просто рассказом истории, но открытием людей. И тут – актеры. И еще один поклон режиссеру. Актеры талантливы, спору нет. Но если актеры играют хорошо, всегда поклон режиссеру.

Даже Проводник – Валерий Каратаев… Ну, нет роли. А образ есть! Наглого и трусливого слуги, который с одинаковым восторгом и подчиняется и подчиняет.

Они знаете, что делают, актеры эти? Они срастаются с образами. Они превращаются в других людей, становятся ими. Казалось бы, азы профессии, а где их нынче отыщешь?

Андрей Кузичев – главный герой, Леня Шындин. Когда он стоит в финале, и просто смотрит в небо, понимая, что проиграл, в его глазах такое читается, что сыграть нельзя. А прожить можно. Кузичев играет героя из тех, что сегодня не в моде: у него есть четкая позиция, четкий фундамент. Нравится он вам – не нравится: не в этом дело. Есть о чем думать и говорить.

Сергей Зырянов играет крупного чиновника, знаете как? Употреблю такое не театроведческое слово вовсе: волшебно. Потому что это и есть волшебство перевоплощения, абсолютное слияние с образом.

Как, впрочем, и у Елены Макаровой. Это же удивительный, уникальный тип советской женщины, которая изо всех сил старается быть строгой чиновницей, но женское-то все время прорывается.  Ах, как это делает Елена Макарова!

Игорь Булыгин – Малисов, антипод главного героя. Спокойно, одеяло на себя не перетягивая, играет. Очень точно. И потому так долго из памяти не выходит его герой.

Знаете слова Станиславского: играешь злого, ищи, где добрый? Не понимаете как это? Посмотрите Анатолия Кота в этом спектакле. Играть обаятельного гада – не вопрос. Сыграть обаятельного гада так, чтобы у него была своя правда – это мастерство.

И, наконец, Анна Большова. Она играет то, чего, как говорят, сыграть нельзя: любовь. Вот прям играет любовь – с обретениями, потерями, трагедиями, радостями… Я не знаю, как она это делает. Мы все твердим: молодая актриса, молодая актриса… Красавица – да. Молода и прекрасна – без сомнения. Однако, мастер. Просто вот такой мастер.


А зачем еще и нужен-то театр, как не для того, чтобы о себе задумываться? Вот ведь пытается Леня Шындин акт приемки хлебозавода подписать, а ты, зритель, сидишь и о себе думаешь.

Как такое может быть?
Потому что талант театральный. Подлинный такой театральный талант. Театр не про фокусы режиссера, а про людей. Такое бывает. Вот, например, в Нижнем Тагиле. В очень хорошем Нижнетагильском театре. Спасибо.