Иван Косичкин: "Режиссура появилась в моей жизни не случайно".

– Почему вы решили стать актером?

– Я собирался идти в армию, а мама мне подсунула газету с объявлением: в Сургуте набирается курс в филиал ГИТИСа на актерский факультет. Я пошел на прослушивания с другом, который сам не пробовался – просто хотел меня поддержать. И меня взяли, как мне потом сказал мастер, из-за роста: «Ты высокий, худой, молодой, и из тебя можно что-то слепить».

Мне повезло с мастерами, потому что это были очень мощные люди – и Валентин Тепляков, и Михаил Скандаров, и Борис Голубовский. В Сургуте в то время не было профессионального театра, они приехали и на ровном месте создали школу: готовили будущих режиссеров и актеров для Сургутского театра.

Наш курс был смешанный, режиссерско-актерский. Уже позже Борис Морозов набрал актерский курс, а Олег Кудряшов – музыкальный. Директор Сургутского театра мечтал о синтетическом актере, чтобы в теат­ре играли и мюзиклы, и драматические спектакли. Он хотел не просто открыть в Сургуте театр, а сделать там нечто уникальное. Наш курс выпустился и сразу стал труппой этого теат­ра. И так, в 21 год, я получил свою первую роль – Ричард III. Труппа была полностью молодежная, ни одного возрастного актера, поэтому мы придумали слоган: «Версия молодых». С ролями на сцене сургутского театра мне везло, я сыграл Сирано де Бержерака и Робин Гуда.

– Как вы попали на московскую сцену?

– В 2006 году я приехал в Москву, и вдруг режиссер Гарольд Стрелков, который поставил со мной «Ричарда III» в Сургуте, говорит мне: «О, Косичкин, ты приехал, отлично! Давай сделаем ”Гамлета”». Так я попал в театр «АпАРТе». Первая роль в столичном театре – и сразу Гамлет.

То, что театр «Et Cetera» стал частью моей творческой биографии, считаю большим везением. Прежде, чем попасть сюда три года назад, я посмотрел почти все спектакли театра. И на встречу с Александром Александровичем Калягиным и Робером Робертовичем Стуруа я пришел подготовленный, знакомый с репертуаром и художественным направлением театра. Показал им монологи Гамлета и Хлестакова, спел песню. Они поняли, что я попадаю в ноты, и взяли меня, за что им огромное спасибо. Они поверили в меня и дали возможность развиваться в  том прекрасном театре.

– Чем бы вам хотелось заниматься дальше – режиссурой, музыкальным театром или драматическим?

– Не знаю, вот в чем сложность. Меня тянет во все эти направления. Я не хочу оставлять актерскую профессию, она мне нравится, и я ею больше занимался, чем режиссурой.

А режиссура появилась в моей жизни не случайно. В театре «АпАРТе» предложили поставить «Пробку» Ксении Драгунской, и это была моя первая работа со взрослыми актерами. Пьеса непростая, социальная, там такие бунтарские ноты… Но я все сжал, сократил, получился спектакль длиной в час двадцать. Ксения пришла на премьеру, сначала пыталась что-то записывать, потом отложила карандаш, так как поняла, что это ее текст, но режиссерский взгляд на эту пьесу.

– Но «Лодочника» Анны Яблонской вы сами нашли. Никак нельзя сказать, что она попала к вам случайно.

– Да, после «Пробки» я стал читать современные пьесы, добрался до «Лодочника» и предложил там же, в «АпАРТе», его поставить. Руководство посчитало, что тема смерти и мат – это формат Театра.doc. Но мне эта пьеса очень понравилась своей необычностью. Она и немножко мистическая, и сказочная. Все приходит к главному герою – Лодочнику – ниоткуда, без всякой логики, поэтому мы решили сделать сказку для взрослых.

– У Яблонской это очень женская история, а у вас она мужская. Все женские роли играют мужчины-актеры, и даже Смерть – не женщина с косой, как обозначено в пьесе, а мужчина с косичкой, похожий на одного из пиратов Карибского моря.

– Я предложил ребятам: давайте похулиганим, пусть женские роли играют мужчины, как в шекспировском театре. Понимаете, мы все привыкли к стандартам, а тут такая тема… Смерть, кто ее видел? И как понять, кто она такая? Женщина, мужчина? Причем текст очень жизненный: Смерть тоже работает, как и мы все, у нее есть подчиненные. У Яблонской написано: сидит женщина, рядом с ней стоит коса, женщина грузная такая. Изначально я думал сделать из этого персонажа партийного работника – в строгом костюме и с красной гвоздикой на груди. Но я дал возможность актерам пофантазировать, и Федор Бавтриков (исполнитель роли Женщины с косой. – Ред.) предложил сделать его героине шотландскую юбку.

– Пока Смерть сидит спиной к зрителям и молчит, непонятно, кто это.

– А потом поворачивается – и мы видим, что у него и коса есть. После того как на «Евровидении» показали женщину с бородой, мужчина с косой – это уже неудивительно.

– Как отнеслись к вашему спектаклю зрители?

– Мнения разделились: некоторые увидели в этом трагифарс, другие говорили, что получился очень серьезный спектакль и ничего смешного в нем нет.

У старшего поколения эта пьеса вызывает внутренний вопрос: что же я сделал в этой жизни? А молодежь смеется, потому что у них все еще впереди. Мы старались серьезные темы подать через юмор. Если говорить об этом серьезно, получился бы спектакль-нравоучение: люди, подумайте, ведь ничего потом не исправить… А мы сделали так, чтобы люди могли посмеяться. А задумаются пусть уже потом, когда придут домой, будут пить чай. Отдельные моменты из этой истории попадают в каждого из нас. Возьмите, например, историю Оли, которую любит Лодочник. Она всю жизнь ищет мужчину на белом коне, настоящего принца. Многие женщины ведь ищут принца.

– Да все практически.

– И узнают себя, когда главный персонаж кричит: да я не тот мужик, которого ты искала, не на белом коне, но я тебя люблю!

– Как вы сами оцениваете этот спектакль?

– Надо сказать, что «Лодочник» был сделан молодой командой. Практически все мы сделали сами, своими силами, внутри театра «Et Cetera». Павел Ухлин – молодой художник, студент ГИТИСа – создал сценографию спектакля, актер Грант Каграманян написал музыку и слова к заглавной песне спектакля. Мы пригласили оркестр «Папоротник», который стал полноправным участником спектакля и вживую исполняет музыку на сцене. Наталья Земцова, талантливый художник, придумала костюмы. Роберт Робертович Стуруа и Александр Александрович Калягин также поддерживали нас: во время репетиций помогали советами, ценными рекомендациями, за что я им очень благодарен.

Я считаю, что все сложилось в «Лодочнике» – и живая музыка, и игра актеров в сказочных образах, и все это ненавязчиво превратилось в какую-то очень близкую всем историю.

Как написал один из зрителей: это история не про Лодочника, обманувшего смерть, а про всех нас, про то, что мы сталкиваемся в жизни с какими-то препятствиями, трудностями, которые обязательно должны преодолеть.