Тот, кто лепит лицо

Николаю Митрофановичу Максимову исполнилось 80 лет Имя его в театральном мире знают все, он совершенно уникальный гример. Он заслуженный деятель искусств, у не­го много высоких правительственных на­град но, несмотря на все заслуги и впол­не почтенный возраст, я его зову Коля. И так уже более 40 лет Мы с ним дружим целую вечность, а все началось во МХАТе, куда я пришел работать в 1972 году. С тех пор мы не расстаемся. Когда я решил организовать свой театр, Николая Митрофановича я пригласил к нам работать, он согласился, и уже 17 лет мы вместе в "Et Cetera" говорю честно и ответственно: равных ему гримеров в нашей стране нет, про другие страны просто не знаю. Во время войны 14-летним мальчиком он пришел во МХАТ и проработал там 50 лет! Он помнит Владимира Ивановича Немировича-Данченко, который однаж­ды подошел к нему и спросил, что дела­ет этот мальчик в театре. Начинал он учеником в примерном цехе и вырос до руководителя художественно-гримерного отделения МХАТа. Позже он окончил Школу-студию МХАТа, постановочный факультет по специальности "художник-технолог сцены». Творческая биография Максимова насчитывает более трехсот спектаклей. У него живительная память, он потря­сающий рассказчик, лучше многих теат­роведов мажет описать те знаменитые мхатовские спектакли. Дай бог, может еще напишет? Но у него уже есть книга, которая служит многочисленным его ученикам своего рода учебником. Назы­вается она "Когда я слышу режиссера». Коля - этой мой талисман. Все мои ро­ли были сделаны с ним. У нас с ним за­веден свой ритуал - перед каждым спек­таклем мы с ним играем в шахматы. У Ко­ли руки золотые, он действительно лепит твое лицо, как скульптор. Он очень деликатный человек, но свое мнение от­стаивает уверенно, может поспорить с режиссером, художником. Он имеет на это право - Николаи Митрофанович обя­зательный член авторской группы, кото­рая выпускает спектакль. Коля первым бежит в литчасть, чтобы прочитать пьесу, принятую к постановке. И он сидит на всех репетициях. Его белый накрахма­ленный халат всегда выделяется в тем­ном зале. Николай Митрофанович с нами ездит на все гастроли, и я всегда удивляюсь, что вместе с молодыми артистами он бе­гает по музеям, пешком обходит город. В своем платочке под накрахмаленным во­ротником рубашки, с красивой седой го­ловой, с хорошими манерами, мне он ка­жется символом той театральной жизни, в которой было так много благородства и достоинства.