Игра наверняка, или Наш Joker Бертман

11 ноября в театре “Et Сetera” состоялась мировая премьера англо-русского мюзикла «Моя fair леди». Именно так: два слова по-нашему, одно — по-заграничному. Сюжет Б. Шоу, музыка Ф. Лоу, либретто Ксении Драгунской, о которой я не могу сказать ничего плохого и не в силах сказать ничего хорошего. В пьесах Драгунской талант борется с жеманством, а судит их банальность. Каждое ее сочинение в итоге напоминает настенный коврик с лебедями, прихотливо расшитый бисером. Любить это нельзя, развлечься этим, в общем, можно. С какой стати дарование Драгунской пришлось впору театру Александра Калягина, я не вполне понимаю. Но могу догадаться. Самые замечательные свойства Калягина как артиста, так и человека — это доверчивость, азарт и юмор. Вдобавок, может быть, упрямство. У театра “Et Сetera”, как мне представляется, нет никакой «творческой стратегии». Ее заменяет упоение игрой. Каждый проект театра “Et Сetera” — это новая калягинская ставка. По-крупному Калягин и его театр выиграли лишь однажды, совсем недавно — в «Венецианском купце». Его поставил Роберт Стуруа, и в новом сезоне спектакль еще ни разу не был сыгран. Посмотрите, если удастся: это умное, содержательное зрелище. Калягин и Филиппенко, когда работают в полную силу, — замечательны. Мюзикл в постановке дерзкого и беззастенчивого Дмитрия Бертмана, вождя «Геликон-оперы», триумфатора «Золотой маски» 1999/2000 гг., мыслился беспроигрышной ставкой. Она взята, нет сомнений. Остается выяснить, во что с нами играли. Игра Программка и я - мы слегка погрешили против истины, назвав Ксению Драгунскую «автором либретто». К текстам песен она, проявив здравомыслие, не прикасалась: вечные темы — и «Это было б здорово», и «Если повезет чуть-чуть», и «Я танцевать хочу» — все звучит как надо и порою даже на английском языке. Драгунская ограничилась тем, что написала «разговорные номера» в бойко перелопаченном сюжете. Элиза Дулитл (Наталья Благих), уличная лондонская цветочница, в спектакле “Et Сetera” стала подмосковной шалавой Лизой Дулиной. («Ва-аще-то я с Серпа» — то бишь со станции «Серп и Молот», которую окружают несколько поселков городского типа). Если кто не знает, «поселок городского типа» — одно из самых страшных порождений советского ХХ века. Это заведение для воспитания слабоумных садистов, шелудивых потаскух и малолетних алкоголиков. И, по совместительству, рассадник новояза. Английский профессор Хиггинс (Виктор Вержбицкий) приезжает в современную Россию изучать именно этот новый язык. Разумеется, включив диктофон, он сразу же вызывает агрессивную неприязнь, и его дружно метелит пара пристанционных омоновцев, Валерка & Виталька (Александр Жоголь и Николай Молочков). Сюжетная завязка явно навеяна акунинским «Алтын-толобасом», а дальше все идет по наезженной колее. Профессор Хиггинс везет Лизу в Лондон в качестве экспоната для своих студентов. Потом на пари с полковником Пиккерингом (Алексей Осипов) берется выучить ее английскому («Через шесть месяцев я смогу привести ее на дипломатический прием!»). Ну и так далее, вплоть до предложения руки и сердца (по телефону) и финального гимна «Если повезет чуть-чуть…», исполняемого Биг-бэндом Министерства обороны РФ. К музыкантам — никаких претензий: они играют отлично. Постановка Оперный режиссер Дмитрий Бертман знаменит дерзостью своих трактовок. Кажется, что его главная жизненная задача — превратить оперу из элитарного искусства в нормальную, общедоступную форму культурного отдыха. «Традиционное» для него — синоним «скучного». Он демократичен по натуре: за русифицированную версию классического (слишком уж классического!) мюзикла он, разумеется, взялся с охотой: нет бы чуть-чуть подумать! Мюзикл сам по себе — жанр демократический: «искусство, принадлежащее народу». Ксения Драгунская нашутилась от души, особенно в «русских» сценах — к примеру, когда семейство Дулиных потчует английского профессора самогоном. «Лучше нет закуски / квашеной капустки: / и подать не стыдно, / и сожрут — не жалко!» — ну, казалось бы, куда ж еще народнее! Бертману, однако, невтерпеж переиродить ирода, перепародировать пародию. Его присяжные сценографы, Игорь Нежный и Татьяна Тулубьева, выгородили на сцене нечто эффектно-нейтральное: этакий «город будущего» из конструктивистских фантазий 20-х годов. Стекло, металл, разнообразное электричество (мигающее, переливающееся, извивающееся и пр.) Вверх-вниз на массивных цепях ездит платформа с играющими музыкантами (пламенный привет лифтам Мейерхольда и Таирова!). Смешной станок, предназначенный для обучения языку и прононсу: помесь электрического стула, стоматологического кресла и парикмахерской сушилки для волос. Все это можно было бы обыграть замечательно, но в спектакле Бертмана декорации нужны лишь для того, чтобы позабавить неприхотливую публику: эвон, чего начудили!.. Декорации — отдельно, исполнители — отдельно. Жалко актера (в данном представлении — Валерия Панкова), который играет роль Фредди и бессмысленно мотается по сцене с декоративным диктофоном. Жалко хорошую актрису Татьяну Владимирову, которая, играя Бабушку Лизы, старательно шамкает: «Ему не ты нужна, Лизка, ему нужна московская прописка!». Особенно жалко тех, кому пришлось сыграть русского посла и его жену на дипломатическом приеме, на светском дебюте «Моей fair леди»: клоунады, поставленной столь пошло, давно не случалось видеть. Артисты А чего — артисты? Винить их не в чем. Вержбицкий вполне сносно играет английского профессора (за исключением тех сцен, когда он пытается сыграть английского лорда). Наталья Благих немного пережимает во втором действии, но все, что не требует душевной отдачи, она делает легко и красиво. Папаша Дулин в исполнении Александра Давыдова обаятелен, но не ярок. И т.д. Все приемлемо. Аншлаги неминуемы. Бертман в выигрыше — на то он и Joker. От себя Дерьмо все это. Театр, возглавляемый председателем Союза театральных деятелей Александром Калягиным, попросту не знает простых вещей. Что ему делать? Зачем он нужен? На что он способен? Ну, и что потом? Аншлаг-то будет, а дальше что? Дальше — «Король Убю», довольно глумливая и заковыристая пьеса Альфреда Жарри. Заглавную роль будет играть сам Калягин. Я почему-то очень верю, что эта штуковина получится хорошо.