Александр Калягин: «Ненавижу, когда спектакль называют проектом»

25 мартаисполняется 20 лет московскому театру Et Cetera. Его художественныйруководитель, председатель СТД России Александр Калягин ответил на вопросыкорреспондента «Известий».— Как собираетесь праздновать?— Пышныхпразднеств не будет, мы просто отметим свой 20-й день рождения, артисты готовяткапустник, я в это не вмешиваюсь, пусть придумывают сами. Мне важнее, над чеммы будем работать дальше, над какими спектаклями. А дальше будет снова РобертСтуруа, который выпустит шекспировскую «Комедию ошибок». 9 апреля к намприедет Петер Штайн, мы ведем с ним переговоры о постановке. Молодой режиссерПавел Артемьев поставит пьесу французского комедиографа XVIII века Жана ФрансуаРеньяра «Единственный наследник». Продолжат свое сотрудничество с нашим театромВладимир Панков и Александр Морфов.Кажется,Мейерхольд говорил: «Репертуар — это лицо театра». Как художественныйруководитель театра стараюсь, чтобы это лицо не было похожим на все остальные.Мы вместе со Стуруа определяем репертуарный вектор, но режиссеров приглашаемразных. Я уверен, что должно быть много разного театра. В Училище имени Щукина,которое я окончил, студент проходил обучение у самых разных педагогов: отЦецилии Мансуровой и Анны Орочко до начинающего Александра Ширвиндта. ЕвгенийВахтангов изобрел фразу про «фантастический реализм»: то магическое,недостижимое, что есть в пьесах Чехова, в фильмах Феллини, было в спектаклях АнатолияЭфроса. Теоретически эту фразу можно понять, но как воплотить этот«фантастический реализм» на сцене? Над этим будем думать, и думать будем всюжизнь.— В декабре театр Et Cetera был на гастролях в Тбилиси. Спектакли«Буря» и «Ничего себе местечко для кормления собак» воспринимались иначе,чем в Москве. Чем это можно объяснить — настроем актеров, доброжелательностьюпублики или общественным контекстом?— Сложноответить. Хороший актер — живая, оголенная материя. Даже если он нерассчитывает на какой-то особый эффект, он как бы самозаводится. Такаясамонаводящаяся боеголовка (смеется). Организм сам подстраивается подситуацию. Тем более что это были первые гастроли нашего театра в Тбилиси наофициальном уровне, а мы знаем историю отношений России и Грузии. Тем более чтоРоберт Стуруа — главный режиссер Et Cetera, и история его увольнения изТеатра имени Шота Руставели происходила на наших глазах. Мы восприняли ее,включая самых молодых артистов труппы, как свою трагедию, как боль близкого человека,которого выдворили из родного театра. Но не было у актеров во время тбилисскихгастролей цели: «Ох, не подвести бы Роберта Робертовича, донести бы до зрителейего замысел в целости и сохранности». Подвести его действительно не хочется, ноэто не на уровне сознания. Все, что ты знаешь, с каким багажом приехал,множится на зрительный зал, и он даже тишиной реагирует на происходящее. Тогдачто-то происходит — само собой. — Российские театры сбиваются с ног в поисках одаренных режиссеров.Мысль, что кто-то из руководителей уйдет из театра, приводит в панику. — В 1990-евсе стало можно, и многие художники оторопели, испугались собственной смелости.Стали вспоминать свои корни: чему их родители учили. А потом что-то щелкнуло,шлюзы открылись, в режиссуру пришли люди — я не про всех, конечно, говорю, —которые не понимают, что такое актеры, что такое труппа. Такие самопиарщикимало что умеют, зато владеют современными технологиями. Они слышали проСтаниславского, Мейерхольда, Таирова, но считают, что все это в прошлом, атеатр начался с них самих. Им не нужен артист-личность, им нужен тот, кто будетбезропотно подчиняться. Они как будто не понимают, что театр — это не толькодекорации, музыка и свет, но в первую очередь актер, который воплотит идеирежиссера. «Пошла зараза яркости», как сказано в одной пьесе. АнатолийЭфрос писал, что режиссер расшифровывает слова драматурга. А теперь приняторасшифровывать самого себя, вне зависимости от того, что писал автор. ГеоргийТовстоногов говорил, что нужно оплодотворить кубометры воздуха своей мыслью. Асейчас постоянно смотришь спектакли, которые захлестывает волна приблизительности.Зрители не в силах прожевать концепции этих режиссеров, скучают. Это невысказывание, не мысль, а концепция. Такой театр не захватывает. Для меняважно, чтобы в зале рядом сидели профессор и сантехник. Если оба они смеютсяили рыдают, значит, это искусство. Если один из них спит, значит, что-то нетак. Одна изпричин наших бед кроется в том, что пропал институт стажировки. Раньшережиссеры стажировались у Ефремова, Товстоногова, Гончарова, Кнебель,Эфроса,  Додина... Это незабываемый опыт. Его отсутствие невосполнимо. Якак бывший медик скажу: если больному прописана неделя под капельницей, а онушел из больницы на третий день, это скажется на его здоровье. Так и втеатре. Конечно,проблема и в том, что на режиссерские факультеты берут прямо со школьнойскамьи. Они в институте чего-то нахватаются, мизансцены выучатся кое-какстроить (что называется, «играй по диагонали» или «не перекрывайте другдруга»), но толком ничего не умеют. Любому выпускнику надо бы отправиться пораспределению года на два в провинцию. Без этого столкновения с настоящейтеатральной Россией у него будут сбиты диоптрии. Человек должен пройти весьпуть — от и до. Дальнейшее зависит от его преданности делу и от таланта. У нас втеатре работает режиссерская лаборатория. Она устроена примерно так, каккогда-то было поставлено дело в «Творческих мастерских» ВТО-СТД. Приглашаемрежиссеров, слушаем их. Как правило, у всех замыслы самые грандиозные, когданадо, мы их корректируем, потом вместе делаем распределение, начинаютсярепетиции, смотрим, что получилось в результате. То, что нравится, доводим допремьеры. Еще наштеатр Et Cetera учредил стипендию имени Анатолия Эфроса. В этом году мы вручилиее впервые — студентке третьего курса Виктории Печерниковой (мастерская ОлегаКудряшова). Победителя определяет ученый совет ГИТИСа. Стипендия составляет 10тыс. рублей в месяц. И если студент удостаивается именной стипендии три годаподряд, он получает право поставить спектакль в нашем Эфросовском зале.  — Почему вы сами оставили режиссуру?— Я долгоискал интересную современную пьесу, чтобы в ней был конфликт, характеры. Нашел.Буду ставить «Винтовку Мосина» Александра Архипова. — В Москве образовалась группа «могильщиков» репертуарного театра:модель, дескать, устарела. — А чтовзамен? «Проектный» театр? Ненавижу, когда спектакль называют проектом. Все этиперформансы, инсталляции... На мой взгляд, идет имитация театральной жизни,подмена ее. Я думаю, что со временем, «могильщики» репертуарного театра, как выих называете, поймут, что работа исключительно на эпатаж — это тупик. Можноодин раз вызвать интерес публики, и то какой-то ее части, посадив на сценунесколько полулюбителей, которые невыразительно в течение всего спектакляругаются матом. А что дальше? Я бы неподнимал руку на репертуарный театр, потому что любой режиссер, даже самыйрадикально настроенный, рано или поздно захочет своей «семьи», своего дома.Если всех актеров уволить, появится армия безработных, голодных людей. Аперевод на контракт не отменяет понятия «репертуарный театр». В Et Cetera,например, все на контрактах. Честь ихвала Миндаугасу Карбаускису и Римасу Туминасу. Они пришли соответственно вТеатр имени Маяковского и Театр имени Вахтангова, взяли то лучшее, что есть втрадициях этих театров, и актеры им поверили. Те, кто хоронит репертуарныйтеатр, боюсь, хотят только власти. Эфросу не нужна была власть, он и без неебыл Эфрос. — Чем занято сейчас внимание Александра Калягина — председателя Союзатеатральных деятелей РФ?— БлагодаряУправлению делами президента мы заканчиваем ремонт Дома ветеранов сцены имениСавиной. И начинаем ремонт и реконструкцию своих здравниц: Звенигород, Руза,Плес, Сочи, Ялта, Щелыково. От государства мы получаем гранты на творческиепрограммы, а реконструкцию ведем на собственные деньги и привлеченныеинвестиции. Мы обеспечим членов союза льготными путевками в здравницы уровнягостиниц 3–4 звезды. Еще нужно создать биржу труда. Союз театральных деятелейпробует получить на это деньги. — В связи с событиями в Большом театре люди заговорили о «порочныхнравах» театральной среды. —Театральная среда не более порочна, чем любая другая, но здесь многознаменитостей, а к ним больше внимания. В театре, как и везде, амбиции,тщеславие, желание быть первым, зависть, интриги. Но в театре еще — любовь,преданность, верность, чувство Дома.