Максим Леонидов: «Я про бизнес не умею, мое дело — музыку писать»

Второйвсероссийский фестиваль мюзиклов «Другие берега» откроется в новосибирскомТеатре музкомедии 27 сентября «Растратчиками» Максима Леонидова и АлександраШаврина. Премьера спектакля по написанной в 1927 году повести Валентина Катаевасостоялась прошлой осенью в Театре мюзикла Михаила Швыдкого. Максим Леонидов(*) написал музыкук спектаклю, а также сыграл главную роль — бухгалтера ФилиппаСтепановича Прохорова, который присвоил и растратил на парус молодым кассиром Ванечкой Клюквиным казенные 12 тысяч рублей.За неделю до открытия «Других берегов» Тайга.инфо позвонила Леонидову, чтобы поговорить омюзиклах, деньгах и человеческих переживаниях.Тайга.инфо: «Растратчики» — ваш первый опыт создания большогомузыкального произведения. Почему только сейчас? Раньше не хотели?Не были готовы?— Знаете, тут нужен соавтор, на самом деле. Толчком, конечно, былопредложение Саши Шаврина. До этого я говорил о большой форме,скажем, с Лёшей Кортневым, и как-то мы думали даже что-то,но в текучке это всё откладывалось на потом. А здесь Шавринявился тем самым спусковым крючком, который, в общем, и привелв действие весь механизм.Тайга.инфо: Катаев возник не сразу, сначала было просто предложениепоработать вместе?— Поработать вместе и сделать нечто оригинальное. Предложение поступилопосле того, как Шаврин посмотрел спектакль «Продюсеры»(*) в театреАлександра Калягина(*), и ему настолько понравилось, что он задалсявопросом, почему бы не сделать что-то подобное на основе русскойлитературы. И постепенно мы пришли к «Растратчикам».Тайга.инфо: Что вас привлекло в этом произведении?— Оно очень глубокое. С одном стороны, оно смешное, потому что всемнам знаком этот дух безудержного русского загула. А с другойстороны — трогательное, потому что загул возникает из желания вернутьмолодость у одного героя и узнать жизнь у другого. Такая погоняза счастьем, которая заканчивается полным фиаско. То есть этоне просто про каких-то прохиндеев, решивших присвоить казенные деньги. Этопро лебединую песню.Я прочел сначала повесть Катаева, потом пьесу, потоммы с Шавриным долго работали, и что-то, конечно, менялось,оттачивалось, но мы, в общем, с большой симпатией к героямотносились с самого начала. Поэтому они у нас в финалене садятся в тюрьму. Не в жанре мюзикла было быотправлять их за решетку, да и Катаев в 20-е годы, думаю,сам бы с удовольствием их пожалел. Но он понимал, чтоцензура ему не позволит, поэтому пришлось их посадить.Я противсоциальных драм. Мне нравится, когда про человека, про его переживаниянастоящие, а не про общество. Если правильно про человека сделать, так оно прообщество и получитсяТайга.инфо: Сегодня такая историямогла бы произойти? Каким был бы финал?— Ну, люди, человеческие характеры, они же не меняются, поэтомутакая история может возникнуть когда угодно. Там ведь еще обстоятельстваобострены тем, что главный герой — в прошлом офицер, белая косточка,штабс-капитан, вояка, рубака, усач, и он проживает в советскомвремени бухгалтером предприятия. И такая ситуация знакома каждомуиз нас. Сегодня тоже есть масса людей, которые в молодости совершалидоблестные поступки, и очень заманчиво, получив в руки такие деньги,устроить вторую молодость, попытаться вернуть... Но ничего же нельзявернуть.Тайга.инфо: Наверное, сегодня из этого сюжета — военный пенсионер присваиваетденьги предприятия из наивных побуждений, но попадает в тюрьмупо 160-й статье УК РФ — сделали бы, скорее,социальную драму.— Знаете, я против социальных драм, мне это совершенноне близко. Мне нравится, когда про человека, про его переживаниянастоящие, а не про общество. Если правильно про человека сделать,так оно про общество и получится. Иначе будет фельетон, а фельетонымне неинтересны.Тайга.инфо: «Продюсеры» — это такой уже, можно сказать, классическийбродвейский мюзикл. Сочиняя своих «Растратчиков», вы ориентировалисьв плане музыки на что-то подобное или обращались к какой-нибудьсоветской классике?— Естественно, что невозможно жить в Россиии не ориентироваться на образцы русского театра. Поэтому,конечно, багаж русской драматической школы, который есть и у меня,и у Шаврина, у всех создателей спектакля, весьон с нами и остался. Другое дело, что это жанр, с однойстороны, знаком нам по опереттам Дунаевского, по спектаклям Колкера,по фильмам Захарова, но для театра всё-таки жанр мюзикла — этоне оперетта, это несколько другое. Мы опирались на всё, чтознали из нашей истории. Но и обо всём, что мы знаемо Бродвее, мы тоже, по мере технических возможностей, которые,конечно, от бродвейских отличаются, старались думать.Тайга.инфо: А вы следили как-то за тем, чтобы у вас получалсяименно мюзикл, а не та же оперетта, или вы не придавалиэтому значения?— Нет, такой задачи не было, мы больше думали о смысле.Если происходящее на сцене зрителю понятно, если смысл происходящего ясен,если мы смеемся вместе с героями и плачем вместе с ними,то мне лично совершенно всё равно, как этот жанр называется, хотьводевилем назови.Тайга.инфо: Что главное в себе как в композиторе вы открылив процессе работы?— Свобода формы. Всё-таки эстрадная песня — ну, назовём так условнотот жанр, в котором я много лет пишу музыку, — подразумеваетнекую ограниченность. А мюзикл исходит от характера персонажей,поэтому если нужна цыганочка, будет цыганочка. Если нужна блатная песня,Леонидов может написать блатную песню. Или увертюру в духе советскогосимфонизма, или солдатский вальс. Конечно, такого многообразия жанровни в одном своем сольном проекте я позволить себе не могу.Сложности не было, жанровость — это просто, я хорошо чувствуюи это, поэтому с большим энтузиазмом работал над этим материалом.Тайга.инфо: Я сегодня поискал на сайте «ВКонтакте» песнииз «Растратчиков», и там, кажется, всего две трека. Они вообщесуществуют отдельно, в записи?— Существуют, да. Театр мюзикла перед премьерой записал несколькопроизведений, но дальнейшая судьба этих записей, честно говоря, мненеизвестна. Руководство театра вроде бы собиралось отдаватьих на радио, но этого не произошло и, думаю, не произойдет.Всё-таки это жанровая музыка, привязанная к сюжету, с привязаннымк сюжету текстом, и она на радио не очень ротируется.Тайга.инфо: Но были ведь примеры, когда песни из мюзикловстановились хитами. Та же «Belle».— «Belle» — отвлеченная песня, там вообще поется про красоту. А в «Растратчиках»все песни всё-таки к сюжету привязаны. Может быть, кроме арии Зои...Понимаете, вы меня спрашиваете о бизнесе, а я про бизнесне умею. Мое дело — музыку писать. Что же касается ее популяризации —у спектакля есть хозяин. Вот вы у Швыдкого и спрашивайте, почемуон не отдал ту или иную песню на радио, а у менянет ответа на этот вопрос.Тайга.инфо: На российской сцене мюзиклы, если не ошибаюсь, сталипоявляться в большом количестве лет 12 назад — «Норд-Ост»,«Нотр-Дам де Пари», «Чикаго», «Метро» и так далее. Ваш проектвстраивается в эту волну, или всё, её больше нет?— Вы мне называете сейчас хиты, причем все они, кроме «Норд-Оста»,являются калькой с бродвейских или европейских хитов. Поэтому давайтемы говорить о них не будем. Чего о них говорить? Этокалька. Очень просто, знаете ли, пригласить американского или, там,голландского или, на худой конец, польского режиссера-постановщика.балетмейстера и по заранее готовым лекалам слепить продукт, которыйвроде бы, как «у них», только чуть похуже. Мне это совершеннонеинтересно. Давайте разговаривать о своем, собственном.Бродвей нево всём хорош. Я недавно в очередной раз побывал, и там есть вещи сильные, аесть откровенно слабые. Давайте делать то, что мы умеем. А летать под куполом —ну да, это они умеют лучшеВ этомсмысле я могу вам сказать, что есть не только «Норд-Ост». Есть «Юнонаи Авось», «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», есть «Смерть Тарелкина»и «Свадьба Кречинского». Я называю вам отечественные мюзиклы, которыенаписаны и сделаны абсолютно на уровне... Давайте не будемвообще вспоминать слово «Бродвей», оно стало расхожим, а Бродвейне во всём хорош. Я недавно в очередной раз побывал, и таместь вещи очень сильные, а есть откровенно слабые. Поэтому давайте будемделать то, что мы умеем, с актерской школой, например.А летать под куполом — ну да, это они умеют лучше нас.Тайга.инфо: Закончив «Растратчиков», обговаривали вы с Шавринымдальнейшее соавторство?— Да, мы с ним уже сделали еще один музыкальный спектакль,премьера которого состоялась 14 сентября в академическом театре имениМаяковского. Это пьеса «Мама, кот» по повести Луиса Сепульведы, такогочилийского писателя. Мы написали музыкальную сказку, и вот она сейчасс большим успехом в Москве уже идет. Есть у нас и другиепланы, и еще один мюзикл уже готовый, написанный, но покаоб этом говорить рано. Как только — и если — он будетпринят к постановке в каком-нибудь театре, тогда мы будемо нем рассказывать.Тайга.инфо: Вам интересно проведение таких фестивалей, как «Другие берега»?Они нужны зрителям, артистам, авторам?— Ну да, это оказывает положительное влияние на весь творческийпроцесс в целом, да. Конечно, нужно делиться, иметь возможность посмотретьработы своих товарищей, партнеров, перенимать друг у друга опыт. Да, я считаю,это необходимо, конечно. Но, к сожалению, я сам не смогу этогосделать. Я бы и остался в Новосибирске до конца фестиваля,но никак, к сожалению: у меня начинаются «Продюсеры»(*) вмосковском театре Et Cetera.Тайга.инфо: Может быть, вы и с «Продюсерами» к намкогда-нибудь приедете?— Я думаю, что это практически невозможно, потому что там весьспектакль построен на технических возможностях театра Et Cetera.Хотя, наверное, это всё-таки вопрос к Калягину.