Кто в тереме живет?

Слухи о диковинном здании театра Александра Калягина «Et Сetera», выросшем около метро «Тургеневская», ходили давно. Говорили о впечатляющей даже по московским меркам дороговизне новостройки и о намеренной эклектичности архитектурного проекта. За две недели до официального новоселья (30 ноября театр откроется праздничным концертом) Калягин решил удовлетворить любопытство журналистов и предъявить им главный предмет своей сегодняшней гордости — от первого этажа до последнего. Город эклектичней, чем Москва, еще поискать на белом свете, но даже для привыкшей ко всему столицы здание «Et Сetera» во Фроловом переулке покажется крайне экстравагантным. Это огромный терем, где вызывающим образом сплелись друг с дружкой все архитектурные стили. Ни одно окошко на фасаде не повторяет своим обликом соседнее, а уж что внутри творится, словами не передать. Все лестничные пробеги выкрашены в разные цвета и выдержаны в разных стилях — от греческого до какого хотите, и даже кресла в большом зале выполнены каждое по индивидуальному проекту. «Вот в таком кресле, — по-детски хвастался Калягин перед журналистами, — сидит Путин, а в таком (ну, по крайней мере, в очень похожем) умирал Мольер». «Все, что вы здесь видите, — говорит Калягин, — навязывал архитекторам и дизайнерам я, и поэтому вся ответственность за это лежит целиком на мне. Мне хотелось воплотить свою детскую задумку. Театр — это мир. И если в мире все возможно, то и в театре все возможно. Зрителю нравится, когда с ним играют еще до того, как начался спектакль. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что главное не зал, а то, что на сцене. Но ведь и в любви есть своя предыгра. Мне хотелось, чтоб, вернувшись от нас, зритель сказал кому-то: может быть, спектакль у них и не очень получился, но сходи посмотри зал». Калягин рассказывает, что он отверг множество архитектурных проектов, прежде чем остановился на нынешнем. «Мне предлагали то бизнес-центры, то „рамсторы“. Потом приехали какие-то итальянцы и предложили очень плохую копию „Ла Скала“. Я все это отверг, потому что мне хотелось, чтобы это был индивидуальный проект». В итоге каждая ложа, выполненная в отличном от других стиле, носит собственное название — есть ложа Митрофанушки, Тартюфа, Фальстафа. Правительственная ложа — это ложа Годо, которого все так ждут; она с нежданным фрондерством смещена на полтора метра от центра — «ибо в театре царствуют только на сцене». В бельэтаже установлены лавки из шекспировского «Глобуса» — правда, с мягкими подушками. К открытию нового театра Калягин очень сильно урезал репертуар. «Нам надо соответствовать», — многозначительно говорит худрук «Et Сetera». Поэтому далеко не все спектакли перекочуют с Нового Арбата во Фролов переулок. В Эфросовском зале (это малая сцена, рассчитанная на 150 мест) теперь будут играть спектакли «За горизонтом» и «Последняя запись Крэппа», в большом — «Шейлок», «Король Убю», «Смерть Тарелкина», «Тайну тетушки Мэлкин». Всего десять названий. Новую премьеру на большой сцене следует ожидать не раньше февраля-марта. Видимо, это будет спектакль по пьесе Максима Курочкина, написанной про театр. По заказу Калягина.