Там, «за горизонтом»…

Как это ни странно, пьеса Юджина О'Нила «За горизонтом», давно переведенная на русский язык, никогда прежде не ставилась в наших театрах. Еще одна «странность»: ее премьера в театре “Et cetera” под руководством Александра Калягина совпала с одним, достаточно необычным юбилеем — ровно семьдесят пять лет тому назад, в феврале 1920 года, эта пьеса, первая «полнометражная» пьеса начинающего О'Нила, была поставлена в нью-йоркском театре «Мороско», а несколькими месяцами позже, в июне, драматург получил за нее свою первую Пулитцеровскую премию. Случайность? Несомненно. Вряд ли можно себе представить, что режиссер Владимир Богатырев, берясь за эту работу, имел в виду, как говорили когда-то, «датский» спектакль. Просто, наверное, пришло время поставить эту удивительную, прозрачную по мысли, чистую и столь же горькую пьесу о юном идеализме, о его крахе. И все же пусть и мистическом, ирреальном, но его конечном торжестве.Мотив «взрослых детей», «подростков» (если вспомнить Достоевского), или «подранков» (как назвал когда-то героев своего фильма Николай Губенко), невероятно зримо обозначился в самых разных спектаклях самых разных московских театров завершающегося сезона: юный Жюльен в спектакле театра «Современник» «Коломба» (постановка Александра Савостьянова); юные герои спектакля Театра-студии Олега Табакова «Последние» в постановке Адольфа Шапиро, открывшего совершенно необычным, неожиданным ликом эту пьесу Максима Горького; юные герои «дописанной» Эдвардом Радзинским своей знаменитой пьесы «Спортивные сцены 1981 года», в теперешнем ее варианте получившей название «Поле битвы после победы принадлежит мародерам» (Театр Сатиры, режиссер Андрей Житинкин); и даже — неожиданно заметный Коля Иволгин в инсценировке романа Достоевского «Идиот», поставленной Сергеем Женовачем в Театре на Малой Бронной… «Взрослые дети», входящие в мир с открытостью и с ожиданием счастья и чуда, с надеждой, — и их столкновение с реальностью, которая на поверку оказывается так непохожа на все прекраснодушные мечты и идеалы. Юные романтики — сегодня, в наше такое прагматическое время?В спектакле «За горизонтом» мотив этот представлен в особом, я бы сказал, «чистом» виде. И да простят меня остальные его участники, если я позволю себе назвать его моноспектаклем. Ибо это тот случай, когда все, в конечном итоге, определяет выбор исполнителя центральной роли. Актера, который смог бы эти, казалось бы, хрестоматийно звучащие монологи, эти, казалось бы, банальные слова, произнести так, чтобы они стали единственными в своем роде. И в спектакле, поставленном Владимиром Богатыревым, это — главное! — произошло. Алексей Осипов (роль Роберта Мэйо — его дебют) играет мечтателя и поэта, играет с пленительной естественностью и простотой: говорит ли он о своих стихах, или о своей любви, или о своей мечте… В нем нет ничего «внешнего», ничего «придуманного» — и естественность его абсолютно точно совпала со стилистикой этой ранней пьесы О'Нила, с тем, как и о чем она написана. Здесь все, казалось бы, предельно просто, и очевидно, и элементарно — но сыграть эту кажущуюся простоту много труднее, нежели любые «изыски», ибо не за что спрятаться, не за что укрыться, и только от актера зависит, сумеет ли он передать эту «простоту» — и одновременно непостижимость — человеческой жизни, человеческого страдания. Нежный, трогательный, распахнутый к миру и к людям — в начале спектакля; и отягощенный открывшимся ему знанием, горьким опытом своей недолгой жизни, испытавший и разочарования, и утрату иллюзий — в конце. Но все равно, наперекор, вопреки всему — сохранивший свою Мечту, и внутреннюю неистребимую в нем веру в то, что она осуществится. Пусть там, «за горизонтом», за пределами реального мира, «за гранью бытия»… Режиссер Владимир Богатырев и актер Алексей Осипов создали, сочинили, соткали — из снов, из фантазий, из чего-то неназываемого — спектакль, в котором счастливо соединились безыскусность и безмерность.В финале сцена становится неожиданно огромной, бескрайней, беспредельной, словно спали все оковы, все путы, словно отступило все лишнее, наносное, сиюминутное, словно открылся космос, и человек остался один на один с Вечностью.