Октябрь. Московские театральные премьеры

Пару недель назад спектакль Владимира Панкова «Док.Тор» (пьеса Елены Исаевой, «Театр.doc») признан лучшим на «Новой драме»-2006. Вслед за «Записками юного врача»-2004 Панков поставил действо о юном враче 1910-х.Но там булгаковский доктор Поляков (Алексей Черных) и полуголые люди в треухах и синих тюремных телогреечках вокруг него принадлежат нашему времени. Его маргинальной преисподней. Наркотический туман показан четко, страшно, подробно.Театр не любуется «красотой несчастья». В «Кокаине» Касторфа под кайфом ловят гавайских бабочек. Черт одет a la Марлен Дитрих. Здесь, у нас, глючат и бьют без гламура: в глухой, Богом забытой собесовской «дурке».Татьяна Владимирова играет фельдшерицу Анну Кирилловну. Бледная, растрепистая, укутанная в ватник женщина мягко ходит по сцене в обрезанных валенках. В тех же валенках встает на «пуанты» из нищих жестяных кружек. Цокает, крадется к молодому мускулистому Полякову с первым шприцем морфия в руках. И кажется худым уездным чертом: даже чортом (через «о» страшнее!). Бесом из достоевской баньки с пауками.Но убедительно сыграно и превращение Анны Кирилловны в измученную, как тягловая лошадь, «хожалочку» при морфинисте. Она больше мать, чем любовница: лишь ей и нужен этот оглодок человека.Серые щелястые заборы, штыковые лопаты, сине-золотые жрецы из «Аиды» (как и следует по Булгакову) сливаются в бреду пропащего. Вынырнув из ломки, Поляков глухо говорит: «А за сугробами тем временем произошла революция».Всенепременно произошла-с: наркотический туман поймал доктора зимой 1917 года.Рука не поднимается заключить:"Спектакль «Морфий» не только интересно сделан, но и весьма профилактичен. Словно все медицинские штудии привели Панкова к твердому убеждению г-д клиницистов: «Болезнь лучше предупреждать, чем лечить».. . .Глупо как-то звучит. И очень уж назидательно.Но по-хорошему — так бы и следовало написать.