Ничего себе местечко для сбора

Двадцатый, юбилейный сезон открыл московский театр Et Cetera. Но начало получилось совсем не юбилейное. Похоже, что последние события, потрясшие театральную Москву, явно поменяют формат первых сборов трупп. Овальный зал заполняют пока еще беззаботные артисты. Входит худрук Калягин — синий строгий костюм, какой-то задумчивый. И вдруг неожиданно для всех произносит: — Я хочу помянуть Петра Фоменко. Он не только выдающийся режиссер, с которым я дружил 45 лет. Мы не ссорились, хотя случались и обиды, но... Вот он был жив, и была надежда на то, что репертуарный театр есть и он никогда не умрет. Театр как дом, театр как семья. А с его уходом я боюсь... Дальше — пропасть. Как сказал мой друг, прочитав Facebook: «Теперь каждый полумэтр будет считать себя мэтром». Это не мое заявление. Это мое размышление. На самом деле речь худрука театра и председателя СТД носит именно заявительный характер, обозначивший ту спорную тенденцию, которая достаточно резко развивается в Москве. Сразу вопрос после сбора труппы: — Александр Александрович, как вы можете оценить ту политику по смене кадров, которую радикально повел Департамент культуры? — Я не говорю, что перемены не нужны. Но нужно понимать, что худрук не может родиться в 20 лет. Пианист — может. А руководитель театра, который должен увязать в единый узел труппу, вопросы от дыры в крыше до хамства билетера, — не может. Нужен опыт, нужно, чтобы он потерся, испытал все прелести и жестокость критики на себе. У народов, где почитают стариков, молодой человек не может сразу занять руководящее место. Только когда старец, мудрец скажет: «Ты можешь», — только тогда. Я говорю о театре. — Но так вы говорите, потому что сами пожили, как говорится, потерлись. А если бы вам сейчас было 30 и вам, молодому, горячему, предложили взять театр, то вы?.. — Я бы говорил: «Дайте мне театр»? Нет, я бы собрал коллектив, начал делать спектакли. Немного осталось мэтров, мастодонтов: Захаров, Волчек, Яновская. — Думаете, их тронут? — Не думаю. Вот посмотри, что делает Волчек: она привлекает молодых режиссеров, они ставят у нее, они смотрят на нее, она — на них. И что, упрекать ее: «Вы не подготовили смену»? Да она об этом не думала, она театр строила, как Ефремов, как Товстоногов. — Извините, а вы сами не боитесь, что и с вами могут разорвать контракт? — Я не боюсь. И не потому, что я к этому готов. Я не готов к этическим нарушениям. Ведь что обидно: хотят как лучше, как на Западе, куда все смотрят, а получается по-совковому. Я хотел обнять тебя по любви, а задушил. — Вы, как председатель СТД, каким образом будете (не сомневаюсь, что будете) реагировать на ситуации в московских театрах, которые, я уверена, только продолжатся? — Мы — общественная организация, мы не можем решать. Можем подсказать, если нас спросят. Будем следить за тем, чтоб не нарушалась этика. — Ну вот театр Гоголя — далеко ходить не надо. Ваша конкретная реакция как председателя театрального союза? — Я сразу написал на своем сайте. Посмотри. На сайте написано, читаю: «особо хочу сказать об этической стороне дела. Мне кажется, что можно было бы избежать излишнего шума, многих кривотолков и бесчисленных комментариев, если бы смена руководства в театре им. Гоголя произошла бы так же цивилизованно, как это было в театре им. М.Н.Ермоловой. И последнее, что мне представляется чрезвычайно важным. В нашей стране в сложившихся условиях увольнение артиста (вокалиста, танцора, музыканта) из театра в связи с окончанием срока трудового договора (контракта) или достижением пенсионного возраста чревато для него не только потерей социального статуса, но и серьезным снижением материального достатка, невозможностью обеспечить себе за счет государственной пенсии достойное существование. По инициативе Союза театральных деятелей в последние годы на государственном уровне принят ряд мер по социальной защите членов творческих союзов... Но этого, к сожалению, недостаточно». К сожалению, на сбор труппы не успел главный режиссер театра Роберт Стуруа — приехал в Москву только вечером этого же дня. Поэтому худрук озвучил планы. У Роберта Стуруа три постановки, премьера первой назначена уже на 15 сентября с удивительным названием «Ничего себе местечко для кормления собак». От него ждут «Любовный напиток» и «Валенсианских безумцев». Будет ставить Владимир Панков — материал и сроки оговариваются. Также в репертуаре появится «Звездный мальчик» по Оскару Уайльду. Само собой, что к юбилею будет выпущена книга — двадцатилетняя летопись калягинского детища.