Заказ билетов:
+7 (495) 781 781 1
Подписка на новости
Поиск по сайту
Версия для слабовидящих
Et Cetera

МОСКОВСКИЙ ТЕАТР «Et Cetera»

Et Cetera

художественный руководитель александр калягин

27.12.2017 Короткие дороги любви во время чумы БКИ МОСКВА 01.09.2017 Страшный Суд был вчера Наталия Каминская , журнал "Сцена" №4 29.08.2017 Эльза плюс Василий – любовь: Людмила Дмитриева и Евгений Стеблов – в главных ролях. Анжелика Заозерская , Вечерняя Москва 20.08.2017 Старик и горе Ирина Удянская , WATCH 16.08.2017 К нам приехал "Ревизор.Версия": Александр Калягин предстал в образе инфернального Хлестакова Слава Шадронов , Окно в Москву 21.06.2017 Ревизор приходит дважды Елизавета Авдошина , Независимая газета 18.06.2017 Хлесткий Хлестаков Андрей Максимов , Российская газета 07.06.2017 Александр Калягин прикинулся Ревизором Анастасия Плешакова , Комсомольская правда 06.06.2017 Последний день города N: Как пьесу Гоголя «Ревизор» превратили в «Карточный домик» Анна Гордеева , Lenta.ru 05.06.2017 «А рыба была хороша!» Марина Токарева , Новая газета 01.06.2017 Александр Калягин побил рекорды, сыграв в 75 лет молодого Хлестакова Марина Райкина , Московский комсомолец 31.05.2017 По щучьему велению и именному повелению: Александр Калягин сыграл Хлестакова Ольга Егошина , Театрал 22.05.2017 «Ревизор. Версия» Филипп Резников , Rara Avis 20.04.2017 Мы, нижеподписавшиеся Андрей Максимов , Театрал 24.01.2017 Никогда не разговаривайте с деревьями: "Лодочник" в театре "Et Cetera" Татьяна Филиппова , Театральная Афиша
Пресса

Последний день города N: Как пьесу Гоголя «Ревизор» превратили в «Карточный домик»

Анна Гордеева
Lenta.ru , 06.06.2017
Александр Калягин сыграл Хлестакова в своем театре Et Cetera. Хлестакову 23; Калягину только что исполнилось 75. Премьера — подарок к юбилею от старого друга артиста, режиссера Роберта Стуруа. «Ревизор. Версия» стал одним из самых ярких спектаклей этого сезона.

Ну признайтесь же — страшно идти в театр, когда почтенный худрук выбрал себе такую роль. Воображение сразу рисует мэтра, оштукатурившего лицо и изображающего юнца, а многолетние его поклонники в зале не знают, куда девать глаза. Но руководитель Союза театральных деятелей, политик и дипломат Калягин — прежде всего первоклассный актер, в здравом уме и твердой памяти. И он вовсе не играет 23-летнего «фитюльку». В спектакле Стуруа Хлестаков старше, а не младше Калягина. Режиссер решительно выбросил из гоголевской пьесы все упоминания о возрасте героя, и Хлестаков появляется на сцене… в инвалидном кресле. Он не просто немолодой человек — он совсем стар. И эту старость Калягин играет в деталях, в подробностях, в мелочах, предъявляя то актерское мастерство, что вырастает из ремесла. Эту роль Калягина можно сразу вносить в учебники — вот так надо играть возраст.

Как вздрагивают руки; как человек засыпает прямо во время бурного разговора; как смешиваются в интонации тоска и смирение («Как бы я был счастлив, сударыня, если б мог прижать вас в свои объятия» — это не решительный штурм Марьи Антоновны, как у Гоголя, а утверждение: все, уже физически не могу и давно знаю это, а счастливым так хотелось бы быть). В Хлестакове Калягина нет никакого лихачества, и «сцена вранья», где герой обычно болтает быстро, легко, вдохновенно, здесь становится мечтами бедного человека, которому никогда не быть богатым. Жизнь прошла; в ней не было никаких высоких должностей, и министры, понятно, никогда не клубились у старика в приемной. Этот Хлестаков не проигрывался в карты, он изначально очень небогат, и в сцене, где герой жалуется, что голоден, а трактирщик не дает ему обедать из-за долгов, героя жалко до слез: ведь если жалуется на голодуху 23-летний парень, это можно воспринимать с усмешкой — мол, иди поработай, а если человек в инвалидном кресле — то нет. И вот эту бедность Калягин воссоздает в каждом штрихе, в каждом движении. В этом Хлестакове звучит совсем другой Гоголь — тот, в котором мечтавший лишь о новой шинели герой спрашивал «За что вы меня обижаете?».

Но и такого героя Городничий без сомнений воспринимает как «инкогнито из Петербурга». Почему? Потому что вообще-то весь спектакль — об ожидании апокалипсиса, и почему бы одним из его вестников не стать этому старику, который кажется таким простодушным.

Декорация, придуманная Александром Боровским, не имеет ничего общего с российским уездным городком. Темная сценическая коробка с пустыми проемами напоминает о Колизее — о скелете любого театра в мире. Это очень неуютное пространство, в котором и мебели никакой нет — никто не присядет (кроме Хлестакова в его кресле), все на ногах, все готовы сорваться и куда-нибудь побежать. Уездные чиновники неотличимы друг от друга — неважно, кто там за чем надзирает, они проговаривают крохи своего текста и толпятся, дрожат, пугаются. Кроме Хлестакова на сцене есть еще лишь один ярко сделанный герой — Городничий. И вскоре мы начинаем понимать, что все происходящее — его кошмар.

Он живет в ожидании ревизии. В ожидании тайного визита, который встряхнет и сломает планы, лишит всего, ради чего он изворачивался, мухлевал и (возможно) убивал. Да, сделанный Владимиром Скворцовым городничий таков: цепкий, решительный, властный, он чем-то напоминает Фрэнка Андервуда из сериала «Карточный домик», прошедшего к президентскому креслу по трупам. У Гоголя городничий — «постаревший на службе и неглупый по-своему человек»; в любом случае понятно, что этот городок — вершина его карьеры, дальше он продвинуться и не мечтал. В спектакле Стуруа он честолюбец, явно желающий большего и рассматривающий, так сказать, свой округ для более высокого старта. Ревизия может быть помехой, и нерв, который трясет городничего, — это нерв срывающегося (допустим) будущего президентства, а не расплаты за мелкое (в масштабах государства) прошлое взяточничество.

В спектакле так и не объясняется до конца, был ли в реальности этот старик в инвалидном кресле или он лишь привиделся городничему, получившему «инсайд» из Петербурга, что к нему едет ревизор. В этой поэме — ожидание высшего суда, где за ажурной стеной шарашат молнии, где то и дело искрят и гаснут люстры, где городничему мерещится, что он стреляет в ревизора, важен лишь страх, в котором живет городничий и все его подчиненные. Он реален; все остальное — призраки, морок. И сцена, в которой руководитель города получает сообщение о том, что таки приехал настоящий ревизор, ситуации не проясняет: в роли этого ревизора выходит тоже Калягин. Уже без всяких там инвалидных колясок, вполне бодрый и солидный при этом шаг, пугающая короткая ухмылка. Еще одно видение окончательно свихнувшегося бедняги городничего? Или реальность, что проще и жестче фантазий о слабосильном посланце высшего суда? «Немая сцена», в которой, как положено, все уездные обитатели замирают в позах, выражающих крайнее изумление и отчаяние, напоминает «Последний день Помпеи»: все жесты (мольбы, защиты, ужаса) обращены к небесам. Возможно, только на небеса и надеется Стуруа, только они и способны навести порядок в маленьком городке, из которого «хоть три года скачи, ни до какого государства не доедешь».

© 2007-2018, Театр Et Cetera

E-mail: theatre@et-cetera.ru

Адрес: 101000, Москва, Фролов пер., 2
Проезд: Метро «Тургеневская», «Чистые пруды», «Сретенский бульвар»

Схема проезда
Справки и заказ билетов
по телефонам:

+7 (495) 781-781-1
+7 (495) 625-21-61