MoskowDept

МОСКОВСКИЙ ТЕАТР «Et Cetera»

Et Cetera

художественный руководитель александр калягин

Пресса

Искушение пушкинской тайной

Алена Карась
"Российская газета" , 18.01.2015
Выдающийся немецкий режиссер Петер Штайн по предложению театра "Et Сetera" взялся за шедевр русской литературы, так никогда и не поставленный соразмерно его величию. И, после своей знаменитой "Орестеи", поставленной им в 1994 году в Москве, вновь поддался искушению вернуться сюда с осевым текстом русской культуры.
Режиссер, который в 70-е годы прошлого века открывал пьесы Чехова, слой за слоем снимая патину времен, прочел пушкинский шедевр как оперную вампуку, как пародию. Пушкинский текст - как золотая рыбка - вновь ускользнул из-под пальцев столь умудренного и просвещенного мастера.
Зашитая черным сцена у него пуста, время от времени ее элегантно и мобильно скрывают две черные ширмы, за которыми плещется народное море или роскошный Кремль. Да, Штайн прекрасно сознает гениальность композиции и замысла пьесы, понимает он и то, что только в ХХ веке был освоен ее стремительный принцип кинематографического монтажа (в этом смысле Штайн сравнивает "Годунова" только с "Войцеком" Бюхнера).

Но разве понимание еще давало хоть кому-то возможность осуществления? Две боковые сцены театра "Et Сetera" и две черные ширмы, помогающие выдвигать на основную сцену все новые и новые фуры, вместо предполагаемого эффекта легкости и стремительности, забили все зрелище оперной пылью. Действие сопровождает музыка Массимилиано Гальярди, которая то и дело возвращает нас к опере Мусоргского. Бороды и парики - шедевр постижерского искусства Италии - созданы для того, кажется, чтобы мы не сводили с них глаз. Владимир Скворцов, играющий Шуйского, столь же неузнаваем, как и Владимир Симонов, играющий самого царя Бориса.

Смешно то, что Штайн оказался в плену оперы "Борис Годунов", единственной сценической традиции, которая известна европейцам в отношении этой пьесы.

Годунов-Симонов, со слезами на глазах обнимающий своего сына (Феодор и Ксения одеты в стилизованные костюмы начала ХХ века, напоминая о детях Николая II) и потом со слезами облачающийся в схиму, делает все, чтобы мы перепутали трагедию с мелодрамой. Оперный конь, прекрасно возлегший посреди сцены боя, качеством своей выделки производит такое же приятное впечатление, что и парики с бородами. Дмитрий в исполнении Сергея Давыдова обнимает его горестно, но только в опере его чувству можно было бы поверить всерьез.
Штайну, впрочем, настоящее не нужно. Ни о чем он и не собирается сообщить русскому зрителю, традиционно ждущему от пьесы опасных потрясений и никогда их не получающему. Точно школьные иллюстрации воспринимаешь сцену за сценой. Вот бояре в Кремле, вот келья Чудова монастыря - выехала фура с картинкой из русской летописи, на их фоне - Пимен в исполнении Бориса Плотникова. С пером и в бороде. Так же созданы и "народные", и "польские" сцены - картинки из оперы, иллюстрации из учебника.

И это впрямь смешно: как немецкий режиссер, в свойства которого всегда входила историческая и филологическая дотошность, мог оказаться в плену ходульных оперных стереотипов самого дурного свойства? Но еще смешнее, что противопоставить ему особенно и нечего. Наши "лень" и "нелюбопытство" до сих пор держат нас в плену странных заблуждений. Например, что Пушкин и не планировал увидеть свою пьесу на сцене, что он писал ее, понимая, что ее ждет цензурный запрет (об этом нам сообщает и автор специальной газеты "Et Сetera", посвященной премьере "Бориса Годунова"). Мы до сих пор не отнеслись серьезно к первому и совершенно неподцензурному варианту пьесы, которую Пушкин назвал "Комедия о настоящей беде московскому государству". Впервые изданная отдельным изданием в 1918 году, она появилась еще раз спустя 90 лет и тоже была мало замечена широким читателем. Выдающееся исследование Честера Даннинга (Chester Dunning) "Неподцензурный "Борис Годунов" (The uncensored Boris Godunov), в котором показан уровень цензурной агрессии по отношению к тексту и то, как к ней вынужден был приспособиться потрясенный автор, вообще не известно людям театра.

Мы до сих пор не задались вопросом, отчего первый вариант михайловской рукописи производил на всех, кто его слышал в авторском чтении, неизгладимое впечатление, а подвергнутый цензуре и опубликованный в 1831 году - разочаровывал. Хотя там народ вовсе не безмолвствовал, как в печатной версии 1831 года, а покорно кричал "Да здравствует царь Димитрий Иванович!"

Неужели пушкинский гениальный текст так и будет вечно искушать нас своей тайной и вместо своих мучительных, опасных смыслов являть лишь карикатурные изображения.

© 2007-2017, Театр Et Cetera

E-mail: theatre@et-cetera.ru

Адрес: 101000, Москва, Фролов пер., 2
Проезд: Метро «Тургеневская», «Чистые пруды», «Сретенский бульвар»

Схема проезда
Справки и заказ билетов
по телефонам:

+7 (495) 781-781-1
+7 (495) 625-21-61