Заказ билетов:
+7 (495) 781 781 1
Подписка на новости
Поиск по сайту
Версия для слабовидящих

МОСКОВСКИЙ ТЕАТР «Et Cetera»

Et Cetera

художественный руководитель александр калягин

главный режиссер Роберт Стуруа

Пресса

Человеческое лицо терроризма

Ольга Нетупская
"Страстной бульвар , 01.03.2007
Новое название в афише московского театра “Et cetera” под руководством Александра Калягина — «Пожары». Собственную пьесу поставил канадец ливанского происхождения Важди Муавад. Его имя уже известно в Канаде и Европе, а вот в России прозвучало впервые.Пьеса «Пожары» — вторая часть трилогии Муавада, в которую входят также «Побережье» и «Леса». Написанные на разные сюжеты пьесы объединяет мысль о том, что надо помнить свои истоки. От этого никуда не денешься. Куда бы ни забросила тебя жизнь, рано или поздно «голос крови» позовет — и тогда тебе предстоит долгое и, возможно, мучительное возвращение к своим корням, предкам, истокам. Но только так ты можешь понять себя, обрести смысл, с которым должен прожить данную тебе жизнь.Волей-неволей говоришь о «Пожарах» Муавада в таком высоком стиле, хотя пьеса на самом деле захватывающая — отличный детективный сюжет, эдакая крепкая театральная беллетристика с элементами софокловского «Эдипа» и одновременно явным «ближневосточным следом». Можно, пожалуй, сравнить ее с фильмами Тарантино, скажем, обеими частями «Убить Билла», только ориентальный орнамент — не японский, а арабский. В общем, спектакль держит внимание от начала до конца, и ты, сидя в зале, невольно шевелишь губами, пытаясь разгадать головоломку вместе с героями на сцене. Раскрывать сюжет детектива — последнее дело, но в самых общих чертах он выглядит так: умирает женщина Науаль Марван, оставляя «в наследство» своим детям, близнецам Жанне и Симону, красную тетрадь, зеленую холщовую куртку, отмеченную порядковым номером, и два запечатанных письма. Из этих осколков героям и предстоит собрать целое, но каждая из «шкатулок» — настоящий ящик Пандоры, открывая их, близнецы выпускают наружу ту страшную правду, что прежде сдерживало молчание матери.Для Муавада принципиально важно его собственное происхождение. Он родился в конце шестидесятых в ливанском Бейруте. Позже его семья эмигрировала сначала во Францию (Париж), а затем — в Канаду (Квебек). Но память о том, куда уходят его корни, наполняет все то, что он делал и делает. Отсюда — исторический фон пьесы и конкретного российского спектакля, восточный, арабский колорит. Его отпечаток лежит на всем — от напряженного ритма барабанов и ощущения пряного и жаркого вечера, до высокого градуса актерской игры, эмоциональности, не свойственной традиционной русской школе. Иногда, правда, напряжение зашкаливает, так что хочется сказать: «Не надо слез на сцене, они должны быть в зале». Но в целом такое решение принимаешь, тем более что и привычного психологического, подробного построения образов в спектакле тоже нет. Каждый актер играет, скорее, ту или иную маску: скажем, Нуаль в молодости — Наталья Ноздрина, в зрелые годы — Марина Чуракова, на смертном одре — Татьяна Владимирова — это символы, некие обобщения человеческих устремлений и трагедий, желаний и потерь, надежд и разочарований. В чем-то театр Муавада отсылает к эпическому театру Брехта, правда, по сравнению с последним канадцу важны не столько мотивы социальные, сколько общечеловеческие. Впрочем, социальный фон в «Пожарах» тоже значим. О нем нужно говорить отдельно. В каком-то смысле та тема, которую поднимает театр, стала открытием. Мы, так или иначе, существуем в этой проблеме, живем с ней — средства массовой информации, хотим мы того или нет, постоянно погружают нас в нее. Сегодня уже как-то даже странно, что можно жить без мысли о терроризме, о молодых смертницах в поясах, напичканных взрывчаткой, о войне, которая идет исподволь, захватывая не солдат, но тех, кого она, казалось бы, должна была коснуться в последнюю очередь. В театре разговор на эту тему вести как-то не принято. Разве что в отдельных опытах документального театра. Но так, чтобы на большой сцене театра, который возглавляет народный артист России, героиня повязывала пояс террористки-смертницы, а со сцены звучал предельно жесткий текст о том, что несет с собой война, о цепной реакции смертей, о том, как боевик вынуждает старую мать выбрать из троих своих сыновей одного — его она тем самым спасет, а остальных он расстреляет, — такого никогда еще не было! И это тот смелый шаг, который сделать рано или поздно было необходимо. Мы устали от безразлично мелькающих лент новостей и в то же время понимаем необходимость театра, который бы достойно говорил о проблемах социальных, политических. Как ни странно, но сегодня оказалось очень важно посмотреть на войну и терроризм, обретшие человеческое лицо, — видеть лица жертв и палачей, услышать их истории. При этом театральные приемы, на которых Муавад выстраивает «Пожары», — очень внятные, простые. Лобовые — вот, пожалуй, самое точное определение. Все предельно обобщенно и одновременно узнаваемо. Это, в том числе, заслуга художницы Изабель Ларивьер (Канада) и художника по свету Эрика Шампу (Канада), Студии “Soundrama”, написавшей музыку к спектаклю. Например, сцена родов Науаль — одна из самых сильных в спектакле — решена с использованием всего нескольких сценических предметов. В приглушенном свете, напоминающем полутуман вечера в жаркой стране, на сцене выстраиваются актеры в черных балахонах, Наталья Ноздрина — Науаль забирается на небольшую раскладную лестницу-стремянку, под которой пролезает женщина с жестяным ведром. Одновременно — жесткий ритм барабанов и разносящееся эхом пение-плач, мольба. Так несколько штрихов набрасывают историю девушки, ощущение страны и вместе с тем создают убедительный и сильный театральный символ. Вообще, Муаваду интересны приемы, близкие, скорее, эстетике кино — так что в спектакле есть несколько узловых сцен, сделанных по тем же принципам, что и сцена родов.В «Пожарах» — удачные актерские работы. Сложный, интересный образ создает Валерий Панков — один из самых интересных актеров театра. В его снайпере есть что-то и от натянутой ухмылки рыжего клоуна, и какая-то пугающая взнервленность, и черный юмор — когда он направляет ствол своего автомата в зал, шутя, целится и стреляет — по-настоящему смешно, хотя некоторые зрители и пригибают головы. Значит, шутка удалась. В огромных аудионаушниках он что-то напевает, легко и ненавязчиво, а затем так же легко убивает фотокорреспондента, потом забирает его камеру — потому что сам увлекается фотографией: снимает своих жертв. Эту историю Панкову удается рассказать артистично, словно актер только намечает ее несколькими штрихами, но за «черными» гэгами — ужас той трагедии, которая откроется в финале, перейти к ней актеру удается тоже мастерски. В сцене суда он уже совершенно другой — стильный, с сединой, благодаря своему высокому росту и худобе держится как натянутая струна, и только одно выдает в нем прежнего снайпера — какая-то страшная сумасшедшинка в глазах. Так сыграть ее, думаю, не многие могут.В работах Марии Скосыревой и Марины Чураковой, Натальи Житковой и Алексея Черных, Татьяны Владимировой, Сергея Тонгура есть и боль, и сострадание, и примирение, которое ищут на протяжении всего спектакля и которое все-таки удается обрести в финале. И происходит это не натужно, фальшиво — политкорректно, потому что так надо, а по-настоящему, от сердца.«Пожары» — четвертая премьера «Et сetera» в этом сезоне. Не даром ведь руководство театра назвало его «сезоном премьер». Сначала на малой сцене Владимир Панков вместе со студией “Soundrama” выпустил «Морфий» — инсценировку булгаковского рассказа. После небольшого перерыва премьеры вообще пошли чередой: молодой режиссер, выпускник Мастерской Сергея Женовача Уланбек Баялиев поставил не имеющею сценической истории в России пьесу Бертольта Брехта «Барабаны в ночи»; худрук театра Александр Калягин показал зрителю историю о жизни театрального люда в спектакле «Подавлять и возбуждать» — пьесу специально для мэтра написал небезызвестный автор «новой драмы» Максим Курочкин; и, наконец, Важди Муавад ставит свои «Пожары». Каждый спектакль — и речь сейчас не идет о тех или иных удачах и промахах — становился своеобразным открытием: «андеграундного» режиссера в рамках репертуарного театра; вчерашнего гитисовского выпускника; пьесы; одного из самых интересных на сегодня франкоговорящих режиссеров и его пьесы. Но, что самое главное, в каждом спектакле занята молодая труппа театра — и сегодня уже можно говорить о том, что она есть. Заняты, в основном, актеры совсем молодые и пока еще не успевшие приобрести широкой известности (в театре же есть, например, Владимир Скворцов, знаменитый Обломов, герой так называемого «нового театра») — еще вчера они мелькали в эпизодах спектаклей Стуруа и Морфова, некоторые вообще только пришли в театр. Да и те, кто на отсутствие ролей не жаловался, неожиданно показали себя с новой стороны. В общем, актерам есть, что играть, а у театра, соответственно, есть, кого представить, для кого ставить.

© 2007-2018, Театр Et Cetera

E-mail: theatre@et-cetera.ru

Адрес: 101000, Москва, Фролов пер., 2
Проезд: Метро «Тургеневская», «Чистые пруды», «Сретенский бульвар»

Схема проезда
Справки и заказ билетов
по телефонам:

+7 (495) 781-781-1
+7 (495) 625-21-61